Тропами тьмы

Холодный пот бисеринками скатился по вискам, вызывая противную мелкую дрожь во всем теле. Кураж и запал боя сменился осознанием произошедшего. Томас подставил девушке плечо, и она с благодарностью оперлась на него, чтобы перевести дух.

- Надо найти Шьорру, - произнесла Эйриэн, потихоньку приходя в себя.

Маэстро окинул внимательным взглядом место событий и кивнул вправо от себя:

- В последний раз я видел его где-то в той стороне.

Гаэрленка кивнула и, аккуратно обходя препятствия на своем пути, направилась в указанную сторону.

Шептун не отставал ни на шаг. Уцелевшие этэны Готтарда подозрительно косились на них и поспешно поднимали вверх оружие, ожидая нового нападения, но узнав нового помощника и его слугу лишь злобно шипели в след ругательства и сплевывали.

Господин Шьорра по всей видимости успел покинуть свой шатер, но не успел далеко уйти. Во всяком случае, обнаружился он достаточно быстро и выглядел, по чести сказать, неважнецки – грязный, всклокоченный, в копоти и крови – своей и врагов, в помятой и местами прожженной одежде.

Он стоял на коленях перед раненой Гурцей, которой досталось явно побольше атамана. Даже во мгле ночи было видно, что она неестественно бледна, из ушей и ноздрей, также как и у предводителя текла кровь – последствия шаманского взрыва. Правая рука служанки была выгнута под неестественным углом, левая нога обожжена со стопы и до колена.

Эльфийка еле сдержала в желудке съеденный казалось бы недавно ужин, вновь почуяв этот проклятый запах паленого этэнского мяса, который, кажется, стал преследовать её, словно проклятье.

Вместе с тем Гурца еще была жива. Готтард держал её голову на своих коленях, гладил огромной грязной ручищей по волосам и приговаривал:

- Держись девочка, дыши, только дыши…

Королева прикрыла глаза, чувствуя, как на них наворачиваются против воли слезы, и, стараясь их не выдать. Подпрыгнувший к горлу желудок вдруг ухнул вниз и завязался тугим узлом.

- Это… надо бы добить девку, чтоб не мучалась, - сердобольно произнес кто-то из орков, кружком столпившихся возле командира.

Шьорра подскочил, как ужаленный и с размаху врезал советчику в челюсть, яростно заорав:

- Я тебе дам добить, я тебя сейчас сам добью, понял?

- Но, хара, её ж в живых оставлять только мучить, в дороге сама помрет, - несмело поддержал товарища рядом стоящий орк.

Атаман резко развернулся на голос, бессильно сжимая и разжимая кулаки. Он уже понял, что каждому морду не набьешь, да и правы они по-своему.