Тропами тьмы

- Тебе не понравилось, когда я бросил в пламя шаманство, ведь так?

- Ваши воины, ваше право, как их хоронить, - угрюмо ответила королева, бросив исподлобья на орка колючий взгляд.

- Я рад, что мы так хорошо понимаем друг друга, - Готтард растянул губы в улыбке и взялся за бокал вина.

Вечерняя трапеза протекала в том же порядке, что и в прошлый раз. В палатке главаря горели ароматические свечи, наполняя воздух пряными запахами, им прислуживала та же служанка-оркесса, Эйриэн еле-еле впихивала в себя предложенные яства, Томас застывшей тенью возвышался за спиной госпожи, а Шьорра, как всегда, был расслаблен и уверен в себе, что раздражало дочь леса больше всего прочего.

- Кажется, ты нравишься Гурце, - заметил между делом атаман, когда служанка вышла за новым блюдом. – Видел, как она на тебя смотрит и улыбается?

Королева поперхнулась вином и обдала ковер перед собой россыпью винных капель. Она закашлялась, и Томасу пришлось даже пару раз шлепнуть её по спине, что вызвало у Готтарда очередной смешок.

- Я думаю, вам это кажется, - процедила девушка, восстановив дыхание, покраснев не хуже вареного рака.

- Разве? – морщинки удивления пролегли на лбу орка. – Да ты сам-то глаза раскрой пошире, может, заметишь.

И надо же было Гурце вернуться именно в этот момент, когда весенняя отпила новый глоток вина. Служанка, откинула полог шатра и вошла внутрь, прожигая гостя своего господина таким зазывающим и жарким взглядом, какой эльфийка видела до этого разве что у жриц любви в Сером квартале.

- Ну-ну, мальчик, - благосклонно произнес орк, когда служанка снова удалилась. – Гурца - очень милая девушка. К тому же она, в отличие от твоих соотечественниц, никогда не потребует, чтобы ты на ней женился. Что, согласись, является её несомненным преимуществом.

Назвавшаяся Злой Местью, буравила своего нынешнего наставника взглядом, полностью соответствующей выбранному имени, и если бы ей дали волю, без зазрения совести нашинковала бы его в салат.

- Ах, я же постоянно забываю, что вы, эльфы, слишком разборчивы в своих предпочтениях, - продолжил глумиться Шьорра, жестикулируя кубком, зажатым в руке. – Что не мешает вам шляться по борделям, как самому распоследнему гоблину, напрочь забывая о природной щепетильности.

Гаэрленка стала пунцовой.