Тропами тьмы

По-видимому, в этот момент вы и вышли из палатки, Ваше величество.

- А ты языкатая, - заметила Эйриэн, присаживаясь на походный табурет рядом со столом, и жестом руки приглашая менестреля последовать её примеру. – Что-то я тебя не припомню раньше.

- Я двоюродная племянница вашей поварихи Марии Добрэ, с вашего позволения, - девушка повторно присела, низко опустив голову. Но королеву было не провести – в служанке не было ни капли угодливости, как это часто бувает у слуг. Дай ей волю, она и полк построит, не хуже, чем Мария поварят в своей кухне.

- Подойди сюда, - поманила эльфийка служанку, - я хочу повнимательнее тебя рассмотреть. Когда ты поступила на службу во дворец, и кто тебя принимал?

- Я - Шейца Грэм, приехала в столицу перед самым сражением, поступила на службу во дворец по протекции своей тетки Марии Добрэ, Ивэн ла Шург лично разговаривал со мной, прежде чем назначить вашей служанкой.

Эйриэн ухватила девушку за подбородок в тот самый момент, когда та приседала в очередном поклоне, заглянула ей в глаза и разглядела в них непокорность, которую не смогла скрыть даже тень от пушистых густых ресниц.

- Вся в тетку! Не успела появиться, как уже командуешь, порядки свои наводишь, даже взгляда не отводишь, когда смотришь в глаза королеве. И слова-то, какие умные знаешь – протекция! Говоришь складно, как пописанному. Ладно, - махнула рукой Эйриэн, - командуй пока, Келла тоже тебе доверяю – приглядывай, чтоб всегда под рукой был и где попало не шастал.

Шейца понятливо кивнула, отведя взгляд, и отошла в сторонку, предварительно расстелив на кровати чистое мужское платье.

Королева взглянула на одежду, и её лицо перекосило, губы задрожали, а глаза увеличились в размерах, шрам на лице порозовел от прилившей к нему крови.

- Что это? – спросила она охрипшим голосом, указывая на вещи.

- Ваше платье, - осторожно ответила служанка, подозревая, что она по неопытности сделала что-то не так.

- Я просила платье, - Эйриэн топнула ногой по затянутому коврами полу палатки и дернула себя за нижнюю рубашку. – Женское платье, а не мужской костюм, - она с ненавистью взглянула на дорогие тряпки.

– Никогда их больше не надену.