Тропами тьмы

Эйриэн все время пыталась изображать из себя полноценную темную эльфийку, вернее эльфа, но сама понимала, что порой это выглядит не совсем правдоподобно и даже нелепо. Поэтому, когда они заезжали в очередной кабак перекусить или переночевать, девушка предоставляла Томасу право говорить и распоряжаться от её имени, а сама напускала на себя неприступный и желчный вид. Эсилийцы, не так уж и часто видевшие темных, принимали все за чистую монету. Но шептун сказал, что за Драконовыми горами этот фокус не сработает. Посему королева пыталась развить в себе если не настоящие черты, присущие темным, то хотя бы актерский талант.

Вот и сейчас она сидела с Томасом в снятой на ночь комнате одного из придорожных кабаков и усиленно пыталась вжиться в образ, а шпион руководил её действиями.

- Вина мне! – эльфийка широким жестом взмахнула рукой, требуя напитка.

- Нет, так не пойдет, - вздохнул шпион. – Либо вы совсем пьяны, либо сильно переигрываете. Вы каждый приказ должны отдавать так, словно недовольны тем, что я не угадал ваши мысли и не опередил их, слова скупо цедить, ведь вы и так оказываете мне слишком много чести лишь тем, что говорите со мной.

Так зачем тратить свою драгоценную речь на презренного раба?! Одно-два слова не больше, словно не разжимая губ, при этом у меня должно возникнуть непреодолимое желание вам услужить, потому что иначе меня ждет порка или какое иное наказание. И все это должно быть в ваших движениях, интонациях, голосе, мой господин. Попробуйте…

Эйриэн понятливо кивнула, собралась, кинула на вора полный презрения взгляд и процедила с интонациями угрозы лишь одно слово:

- Вина!

Томас подскочил, как ужаленный, наполнил хрустальный бокал, стоящий на столе игристым напитком и подал девушке:

- Ух, ты! Вот так-то лучше! У меня аж мурашки по спине побежали.

Девушка хотела благодарно кивнуть ему, но вовремя вспомнила, что темные никогда не опускаются до благодарности слугам, и сдержалась, но не до конца, её голова смешно дернулась.

- Нет, мой господин! – воскликнул маэстро.

– Вы не должны брать за ножку бокала, ведь я, презренный раб, касался её своими грубыми пальцами!

Королева зарычала, выхватывая бокал у горгулия:

- Да мне уже все равно, я пить хочу! – Она отпила несколько жадных глотков и зло посмотрела на Томаса.

- Да, вот, то, что нужно! - продолжал тот, словно не обращая внимания на злость её величества. – Запомните эти чувства, ярость, кипящую в сердце, только пейте не торопясь.