Тропами тьмы

Коул Ёль ла Тилгер, признаете ли вы себя виновным в перечисленных преступлениях и желаете ли вы что-нибудь сказать в свое оправдание?

Молодой человек презрительно скривил тонкие губы и сделал еще одну безуспешную попытку подняться со стула. Но, поняв, что это бесполезно, перестал сопротивлятся.

- Все, что я сделал, я сделал ради любви к Сельб Эйриэн, и это служит оправданием всем моим поступкам. Я хотел лишь добиться её взаимности, а кому потом достанется Эсилия, меня не интересовало. Ну, если вы её называете королевой, то да, я замышлял заговор с целью свержения этой маленькой эльфийской девчонки с трона.

Только разве я один такой, почему из всех заговорщиков за столько лет, лишь меня судят публично?! – толпа взволнованно и недовольно загудела, услышав слова предателя, и королеве пришлось коротко, еле заметно кивнуть стражникам. Латная перчатка одного из них ударила молодого человека по дых, и он замолчал, вытаращив глаза и хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Почему-то это зрелище доставило дочери весны неведомое ранее наслаждение, ей была приятна боль, которую причиняли молодому человек; злость и ненависть довольно урчали где-то в груди совсем рядом с сердцем, и от него волнами исходила леденяще-теплая волна темноты.

- Любовь, возможно, и служит оправданиям вашим злостным поступкам, но только не перед законом, - заключил секретарь. – Вниманию всех добропорядочных граждан Эсилии, - обратился горлопан к толпе, - вы только что были свидетелями, что выше означенный Коул Ёль ен Тилгер признал себя виновным во всех перечисленных преступлениях, при этом он продолжил публично оскорблять достоинство её королевского величества и нисколько в содеянном не раскаивается, что лишний раз свидетельствует не в пользу обвиняемого.

- Ваше величество, - обратился к Эйриэн слуга закона, - какое наказание вы выносите осужденному?

Первым желанием дочери весны было сказать во всеуслышание фразу, которую в Эсилии вот уже несколько веков не слышали: «отрубите ему голову немедленно»! С превеликим трудом, преодолев неземной соблазн, она справилась с собой и промолчала, хоть злость и жестокость, закравшиеся в её душу, зарычали, проявляя недовольство.

Королева не успела и рта раскрыть, как к её креслу бросилась Милена. Названная сестра упала на колени перед эльфийкой, схватила за руку и быстро и горячо заговорила:

- Эйриэн, прошу тебя, не будь жестокой.