Невероятная история Аластора Моуди

Прибыв на место, она увидела стенки ледяной тюрьмы, смыкающиеся над ее подопечными, и тут же отреагировала на это «разрушителем проклятий». Дальнейшие действия стали чередой последовательных ошибок, в результате которых она впервые задумалась:

«В этот раз я успела и что дальше?»

Стоя на броне своей верной «Терции», она смотрела на суховатого мужчину с посохом, стилизованным под трость и являвшимся не только аналогом волшебной палочки, но имевшим собственную ману. А вот черты лица его казались знакомыми.

– Странные у вас представления о том, как следует извинятся за ошибки учеников, Уважаемая, – голос чужака был сухим и даже несколько скучающим.

Откуда же она могла его знать?

– А у вас очень странные представления о поведении в гостях в принципе, Сэр…? – неважно, кто бы ты ни был, никто не смеет вредить ее ученикам, правила негласны, но нерушимы, а он явно перерос уровень младших волшебников, чтобы втягивать их в свои разборки без должной на то причины.

В ответ на это немногословный чародей, британец, судя по говору, устало улыбнулся и крутанул трость в руках. За его спиной закрутилась спираль протуберанца алого до черноты огня. Адское пламя. Плохо.

– Меня зовут Алистер Аргус Моуди, и эти двое нанесли оскорбление мне, моей семьей и моей ученице. Судя по всему, вы и есть тот учитель, о котором они лепетали. Думаю, будет правильно, если вы возьмете ответственность за их действия, – лениво махнув рукой, он указал на кучку людей, топивших чуть меньше чем в километре от них, среди которых было четверо взрослых магов, увешанных снаряжением, и девочка, находившаяся в середине ритуала познания сути зверя.

Картина начала постепенно складывать в ее сознании, вызывая головную боль, но отступать было поздно. В волшебном мире нельзя давать слабину. Тем более с неизвестным тебе чародеем без слов и жестов призывающим пламя ада.

– Не то, чтобы я сильно хотела устраивать тут еще более масштабные разборки, но просто любопытно, а что, если нет? – поочередно зажигаю глифы внутри «Терции» постепенно приводя ее в боевую готовность.

– Тогда мне придется стать грубым, – в один миг нечто изменилось, та ничтожная соломинка, что ломает хребет нагруженному верблюду, легла на чашу весов.

Зельда Шонгве догадывалась, что произошло. Скорее всего, к их несчастью, стоящий перед ней британец обладал неприятной формой истока. Исток, он же Киген в азиатской практике.