Невероятная история Аластора Моуди

Прямая спина, военная выправка, повязка на глазе и ледяной спокойствие на лице. А вот и наша общая похоронка приехала, почти наверняка это кто-то из больших шишек.

Минут пять спустя за дверью послышались постепенно приближающиеся голоса, опять же не сулившие ничего хорошего.

– Конечно, мистер Моуди, детектив Сото один из наших лучших сотрудников и уже значительно продвинулся по этому делу.

– Это решать буду я и мои коллеги из центрального офиса. О вашем маленьком провале c теми домушниками, которых вы выставили то ли сектантами, то ли торговцами органами в столице уже известно и меня вы можете считать лишь первой птичкой.

Так что в ваших интересах оказать максимальное содействие моей деятельности.

– Да, да… Конечно… – хах, никогда не видел этого жирного ублюдка Ричардса таким подобострастным.

Дверь резко отварилась, и гость вместе с комиссаром вошли в мою обитель.

– Детектив Сото, это мистер Моуди, он прислан центральным управлением, чтобы разобраться с вашим… Наиболее проблемным случаем.

Понятно?

Боров что-то еще лепетал, но до меня его слова уже не долетали. Как маленькая мышь перед удавом я замер под взглядом мистера Моуди. Этот человек ощущался также как и другие вещи «которых нет». Стоило этой мысли закрепиться в сознании, как он начал одну за одной подмечать детали: отсутствие у «мистера Моуди» с собой каких-либо документов, странный стиль одежды, словно сошедший со страниц охотничьих журналов, пустой плывущий взгляд комиссара. И тут я ощутил… не знаю, как это сказать по-другому, как что-то коснулась моего разума.

На лбу вздулась вена, а по спине побежала испарина.

– Идите, комиссар, дальше мы с детективом Сото отработаем тет-а-тет, – начальник полиции Саутгемптона испарился прежде, чем эти слова стихли, – сядьте, мистер Сото, и расскажите все, что на данный момент известно о похищенных детях.

Его голос звучал как будто со всех сторон, ощущения можно было сравнить с кастрюлей, одетой на голову и принявшей на себя удар молотком.

Ноги стали ватными, и я упал в кресло, но прикусил язык и не стал рассказывать все, как меня просил голос в голове. Руки вцепились в столешницу и до белизны пальцев, до скрипа и треска сжали ее. Он точно из этих!

– Все же решили убрать меня, – речь дается с трудом, лицевые мышцы словно налиты свинцом, – Неужели все это правда, и мне удалось прижать кого-то из ваших? – рука дернулась за пистолетом, но все тело одеревенело от одного жеста рукой со стороны гостя.