Стук из шкафа

Николай вскинул брови:

– Даже так. А почему вы сюда попали?

– Эти люди, – кивнул в сторону, – якобы мои родители, меня упекли. Твари. Знаю, сейчас такое время, никому верить нельзя.

Затем начался разговор самим собой, от которого становилось жутко. Николай прислушивался и записывал: «Темный подвал, газеты, люди в форме, кровь, винтовки, женщины в белых косынках, голод, тюрьма, вожди, план на столе».

– Так, стоп.

Пациент опешил.

– План сможете нарисовать?

– Пожалуй.

– Вас отведут в специальную комнату, – заметив на лице панику, он тут же поправился.

 – В подвал. Только конечно, он не такой грязный, где вы были, он чистый и светлый. Там перед вами будет лежать бумага и фломастер. – Тут он поднял глаза на медбрата. – Мел. Перед вами будет мел. Он, – указывая ручкой на санитара, – мой агент. На него можно положиться. Мне нужен этот план.

Пациент хитро прищурился.

– А зачем он вам?

Николай заговорщицки зашептал:

– Саша, я тоже здесь не просто так. Мне надо вызволять наших.

И подмигнул. Вся напыщенность, бойкость, мигом сползли с лица Александра. Перед врачом теперь сидел пациент, напоминающий мокрого воробья, сидящего на ветке. Он смог лишь кивнуть.

Николай задумался. Почему врачу, обязательно нужно спорить с пациентом? Зачем доказывать свою правоту? Если больному дать волю жить в своем мире, так почему все этому препятствует. В обществе нормальность считается нормой, ненормальность, вытесняется за рамки общества. Так почему бы для других людей, создать отдельный мир, например эту клинику.

Зачем нужно мучить людей и через тонны таблеток отправлять снова в мир нормальных людей?

В этот же день, Николай получил выговор, за неправильную методику лечения. Но Николай был молод, и энтузиазм изменить мир, а особенно медицину, стать первооткрывателем в области лечения шизофрении щадящими методами, не через пытки и приема препаратов, а путем доверия к больному, стали для него некой целью. Пойти путем пациента и может быть найдется выход.

Поэтому на следующий день, он снова вызвал Александра, который восхищенно смотрел на Николая, как на вождя.

– Нарисовал?

– Да!

Как солдат отчеканил он это твердое слово.

– Несите, – жестом пригласил медбрата к столу, который держал ватман.

Поперек бумаги шла длинная линия, нарисованная синим мелом. От линии отходили в разные стороны короткие, и заканчивались неровным квадратом. На одном из них значился огромный и жирный «Икс».