Триллионер из трущоб

Отравленный дым начал свое действие.

В угасающем сознании пронеслась картинка нарисованная над входом в эту смертельную ловушку. Мышка стоящая возле сыра на мышеловке...

*****

Я широко зевнул и открыл глаза. Уф, наконец-то выспался! Сна не было ни в одном глазу, и гребаное желание улечься под первый попавшийся кустик и прикорнуть пропало без следа.

— Андрей, ты проснулся? — неожиданно сбоку от меня раздался голос Толика.

Я повернул голову. Рядом лежал толстяк. На каком-то операционном столе, весь измазанный мерзкой фиолетовой жидкостью.

К его обнаженному телу крепились непонятные провода, лицо было белым как мел, и первое, что пришло в голову — сейчас его будут оперировать. Странно, Толик же ещё вчера был здоров?

Заметив рядом установку со шлангами, меня вдруг осенило. Он решил сделать липосакцию? Откачать жиры и стать таким же стройным жгучим красавцем как я?

— Ага, проснулся, — кивнул я толстому, осматривая помещение. — Наконец-то получилось выспаться. Слушай, а где мы вообще?

Стоило задать этот вопрос, как в голову сразу ударил ворох воспоминаний.

Александр, трущобы, подвал, газ... Башка загудела, а где-то в задней части черепушки громко застучал дятел. Эффект от интоксикации газом?

Я скорчился от боли, пытаясь избавиться от нахлынувших ощущений, но тщетно.

Мы с Толиком находились в небольшой комнате, напоминающей старую больничную палату. Обшарпанные стены, металлические кушетки, холодный белый свет. Выделялись только несколько странных устройств, выглядящих современно.

Именно от них к обеим нашим лежанкам вели странные провода.

Спустя еще секунду до меня дошло, что я нахожусь в таком же положении как Толик. Облитый фиолетовый слизью, раздетый и лежащий на металлической кушетке. Черт! После этого газа котелок совсем не варит, мысли тянутся, словно резиновые.

С кровати Толика раздались всхлипывания, и я снова посмотрел в сторону товарища по несчастью.

— Андрей, прости, это я во всём виноват, — сквозь слезы запричитал он. — Если бы я не струсил и всё рассказал…

Толстяк снова забился в рыданиях, оборвав свой толком не начавшийся монолог.

— Не ссы, Толян. Ща мы с тобой выберемся отсюда.

Я попытался пошевелиться, но мышцы будто залили свинцом. Самое большее, что получилось сделать — немного приподнять руку, приложив при этом колоссальные усилия. Отравили?

— Не получится, — Толик, наконец, немного унял свои рыдания. Дорожки слез все еще блестели на жирных щеках, но он снова мог говорить. — Мы попали к черхерам.