Заклиная Печати. Тлеющие миры

Даже я знаю этот жест призыва. Знания Закари тысяч высших Знаков навечно увековечили его первым мастером Знаков и незаменимой боевой единицей команды. Даже жаль, что я больше не смогу у него ничему научиться, ведь я остываю. И всеми мыслями ругаю себя, что позволил Гамару уйти с цепочкой Трины.

Я люблю тебя, дорогая.

Если бы я изгнал Тварь на Арене Смерти, то нашёл бы Трину по ритуалу поиска уже давно. Но теперь всё кончено. Я не могу двинуться с места, ни вдохнуть, ни моргнуть. Я лишь немой наблюдатель, что застыл на дороге.

— А как же…

— Живо! — оборвал Ювану Закари.

Три руки взметнулись ввысь.

— Не дайте им уйти! — крикнул Макон.

Тысячи плетей вздыбились в небо, загораживая проход в Небеса.

— Скройтесь в вышине, иначе они заберут вас! — скомандоли Закари с Широй одновременно. И небесные жители молниеносным бегом ринулись к зданиям так, что глаз замечал лишь синие тени тел.

— Асхша. — всё пространство зашипело.

От звука печати переноса асфальт стал жидкой массой, в которой я медленно тонул. Увяз по колено. Даже не могу создать альтеру, ну что за нагоость жизни!

И пока молниеносные пытались сбежать на Небеса, скрыться на возвышенности (пусть даже на останках построек), почему-то бросив Перси, неподалёку от вечной вражды двух миров Рэн схватился с огненным призраком. Парень явно был не в себе. Рэн Грэйер жутко хохотал, орудуя сотнями плетей вокруг себя. Особенно теми, что плотной бронёй обвивали его тело, длинными паучьими ножками держали над землёй.

— Для чего ты это делаешь? Ты ведь даже не человек и не заклинатель! — пророкотал горящий ослепительным огнём грозный силуэт. Сильный тембр голоса заставил вздрогнуть моё сознание. От него веяло такой энергией, что тело невольно вздрагивало, а сознание тонуло под тяжестью чужого величия.

— Ошибаешься. Я самый тёмный заклинатель из всех. Таких ещё поискать надо. И я нашёл тебя, чтобы забрать то, что по праву рождения принадлежит мне! Величие.

Их силуэты сплелись воедино, обжигая друга друга. В этой схватке Рэн Грэйер показался мне до безумия больным ублюдком. От ударов и ранений он лишь заходился новым приступом злобного смеха, словно удары не пригибали его к земле, а возвышали и делали сильнее. Рэн этого хотел — больше боли, чтобы сражаться, как тигр, больше рвения утолить жажду желания любой ценой.