Этот мир не выдержит меня. Том 4

Как бы то ни было, если всё пойдёт так, как задумано, то Лик-тики обязательно отпустит нас. Не сможет не отпустить... Хочет он того или нет.

Я стоял, оперевшись на трезубец, и спокойно смотрел на приближающуюся процессию. Идти навстречу нельзя — это будет воспринято как заискивание, а заискивают только неуверенные в себе люди.

В подобном противостоянии на первый план выходит то, что спрятано где-то глубоко внутри под тонюсеньким налётом цивилизации. Первобытное и животное — то, что самцы любого вида чувствуют буквально на уровне инстинктов.

Поэтому поза — расслабленная, взгляд — прямой, на губах — кривая усмешка, больше похожая на оскал.

Я — хозяин положения, который выделил пару минут на общение с представителями местной фауны, и никак иначе. По крайней мере, именно такое ощущение должно было неосознанно возникнуть у Лик-тики...

Немедленного нападения я не опасался. Сперва в любом случае состоится разговор. Не будь здесь зрителей, Лик-тики, возможно, решился бы атаковать сразу, «с колёс», но остальные морфаны этого точно не одобрят.

Обижать любимца публики без «предварительных ласк» себе дороже. И Лик-тики это прекрасно понимал.

Лидер морфанов остановился в пяти метрах от меня. Правильная дистанция — не слишком близко, чтобы успеть среагировать на возможную опасность, и не слишком далеко, чтобы это не выглядело так, будто он меня боится.

Телохранители окружили вожака полукольцом, а парочка самых здоровых выдвинулась вперёд, почти полностью закрыв охраняемый объект своими телами.

Похоже, Лик-тики сделал правильные выводы и весьма серьёзно озаботился собственной безопасностью. Его бойцы практически не уступали размерами тем охотникам, которые вышли против нас на суд камня. Серьёзные ребята. Надеюсь, мне не придётся проверять, насколько они готовы умереть за своего шефа.

Лик-тики изучал меня холодным взглядом.

И это знание, с одной стороны, ставило лидера морфанов в уязвимое положение, а с другой, серьёзно осложняло ситуацию.

Можно пощадить врага, простив ему его промах... Но простить врагу свою собственную слабость практически невозможно.

Мы смотрели друг на друга уже где-то четверть минуты.