Этот мир не выдержит меня. Том 4

Однако лучшего варианта не придумать — такой шаг позволит одним выстрелом пристрелить сразу двух упитанных зайцев. И восстановить силы, и качественно навешать лапши Дру-угу на уши.

На этот раз синее марево встретило меня как родного. Муть разошлась в стороны, явив зверя во всей красе.

Заметив меня, манул шевельнул усами. Казалось, что он улыбается — так словно теперь у нас с ним был свой секрет. И этот секрет превратил нас пусть не в друзей, но как минимум в союзников.

Зверь наклонился и осторожно — если не сказать нежно — ткнулся носом в мою ладонь.

Мышцы загорелись огнём, но это пламя не обжигало, а дарило приятную лёгкость. Я почувствовал, как тело в реальности наливается бодростью — усталость уходила так быстро, будто бы её вовсе не было.

Манул вдруг заурчал, и от этого урчания задрожало пространство. Перед глазами заплясали сменяющие друг друга картинки. Картинки, на которых были запечатлены образы неслучившегося прошлого.

Вот я вместе с Пуллоном вываливаюсь из жёлоба. Вот мы добираемся до берега.

Голодный Усач вынужден нести на своём панцире тело полумёртвого ветерана. Он бежит не так быстро, как мог бы, и преследователи настигают нас на открытом пространстве. Неудобное место, но мы принимаем бой.

Моё заклинание корёжит доспехи морфанов, превращая их в консервные банки. Схватка непростая, ведь противники очень быстры, однако я знаю, что смогу победить.

Панцири крошатся под воздействием колдовства, но один из крабов добирается до Дру-уга. Клешня звонко клацает, и вытянутая голова отделяется от тощего тела.

Усач впадает в неистовство. Он бросается в самоубийственную атаку. Уже через несколько секунд его панцирь проломлен, а красные глаза потихоньку теряют блеск. Я остаюсь один.

Последний выживший охотник бросает в меня свою острогу. Отчаянная попытка отомстить за павших товарищей...

Я почти успеваю уклониться.

Без проводника я брожу по переплетению разломов, но не могу найти выход. Вокруг пустота. Ни еды, ни воды, силы потихоньку оставляют меня вместе с вытекающей из раны кровью.

Сознание путается. Ноги сами приносят меня в какой-то грот. Я опускаюсь на камень, но он неожиданно приходит в движение, а вокруг загораются сотни голодных красных глаз...