Рейнджер

Соорудив, таким образом, что-то вроде большого эклектичного хот-дога без кетчупа. Тщательно перемешал то, что было в миске, и стал хлебать, закусывая своим чудовищным «сэндвичем». Или это такая мега-пита получилась? Правда, в отличие от сородича, Гролин воспользовался ресторанной ложкой. При этом он имел вид человека, с честью прошедшего нелёгкое испытание, разгадав некий заковыристый ребус. Пожалуй, единственное, что мешало берглингу ощутить полное удовлетворение и делало его счастье несовершенным – это отсутствие третьей руки, чтобы брать со стола куски луковицы, которые просто не влезли в начинку хлебца.

Да уж, светские манеры – не самая сильная сторона моих спутников. Ну, да и ладно, мне их замуж не выдавать. И даже не женить. Кстати, из напитков им принесли по большой деревянной кружке чего-то, напоминающего видом и запахом тёмное пиво. Правильно сделала официантка, умница просто – решилась самовольно изменить заказ, точнее – вольно интерпретировала его исходя из того, кому он предназначен.

Вскоре двурвы закончили издевательство над первым, допив под это дело свои мало не литровые кружечки, и расковыряли блины на горшочках с рагу. Запах – просто чудо, а наша официантка – чудо в квадрате. Нет, ещё два литра эля принесла не она, а какой-то парень, но не сам же? Когда я, глядя ей в глаза, слегка кивнул в знак согласия и благодарности, женщина восприняла это спокойно и как бы намекнула на попытку сделать книксен – просто слегка шевельнулась, показав, что увидела и поняла.

Ко второму прилагались дружно проигнорированные двурвами трезубые вилки: средний зуб чуть короче крайних и расположен параллельно им, но несколько ниже, в другой плоскости. Кстати, привычные столовые приборы в такой редакции требовали некоторой сноровки и внимания, иначе с непривычки можно было и губу нижнюю пропороть.

– А скажите, уважаемые, что это творится в Мире с эльфами?

Двурвы сделали большие глаза:

– А что с ними творится?!

– Ничего с ними не творится, не видно и не слышно.

Хм.… Попробую чуть иначе.

­– В том-то и дело, что совсем не видно и не слышно! Мы же шли через их лес.