Мёд и сталь. Наследница.

- Ты - ничего, а я буду с ними сражаться, - я запротестовала, он же резко рыкнул: - Сашель, уходи в дом! - Скомандовал он, - помоги деду и остальным пострадавшим. Но я его послала, от меня помощи, как от целителя – никакого. Светлой магией не владею. А вот темной и оружием, способным отправить хаосников к Ларве, очень даже. Еще раз послав его в Хаос, на услышанную требование покинуть площадь, встала рядом, призывая Артемиду. Надеюсь, что она поможет, ведь сильфийская сталь, считается одной из прочных, да и магией, если что закалена.

Меня в напарниках видеть не захотели, резко одернули, что аж клыки от злости полезли, обращается со мной, как с сопливой девчонкой. Это сейчас и бесит, что есть нестерпимое желание не с хаосниками драться, а ему челюсть в нескольких местах сломать:

- Иди к деду! – прогонял меня он, на что я его послала на матерном-орчем, поминая во усе родных Хакуро, всех и сразу, сказав:

- Это мой родной город! Хрена лысого я уйду!

К нам уже приближались вихри черного тумана, родом их хаосовых пустошей.

По пути к нам они сметали все, что подвернется, в воронке чего только не вертелось и крыши домов и домашний скот, только одни кости и оставшиеся, даже фонтан, стоявший раньше на главной улице, являвшийся главным достоянием нашего небольшого городка, а теперь болтавшийся в воронке хаоса.

Вихри практически подобрались к нам, как один из них стал постепенно утихать и уменьшаться в размерах, плавно перетекать в другую форму. Еще несколько мгновений и житель хаоса стал походить на жителя этого мира пока только по очертаниям, а еще спустя несколько мгновений, перед нами стоял юноша с весьма необычной внешностью.

Увидев меня рядом с Хакуро, засмеялся и спросил:

- Что, ёхире, прячешься за спину человеческой девчушки? - С издевкой произнес он, а у меня щелкнуло.

Ёхире, а если быть точнее эмпат, вот кто он на самом деле. Да, довольно старая раса, от нее мало что осталось. Их практически всех истребили, лишь не многим удалось выжить. Я же поняла, почему Хакуро держался все время за переносицу, эмоции других давили на него, а это больно.

Многие на войне погибали от потока боли, не понимая, где их эмоции, а где их товарищей. Но некоторые обращали свои слабости в силу. При должном умении и даре, если такой был, поглощавший эмоции мог перенаправить их на противника, усилить до предела и убить, таких и называли ёхире – пожирающий или поглощающий, кому как нравилось.

- Я не нуждаюсь в помощи, - зло процедил он.

- А я вижу обратное.