Повелитель Големов

Накинула на себя пояс со множеством кармашков, натянула ботинки, и сверху накинула куртку. Со множеством карманов.

Вышла из комнаты через дверь, и оказалась в лаборатории. За месяцы работы жилище из простой пещеры превратилось в большой комплекс, и, конечно же, тут должна была быть лаборатория. С такими же эффективно сделанными столами, склянками, многие из которых она лично сделала из стекла, ретортами и ингредиентами. На столах лежали чертежи. Множество чертежей, механических пауков, големов, вагонов, украшений.

Слишком много времени ушло на строительство, даже если это нужно было, чтобы восстановить потерянные материалы и инструменты.

— Долгий путь начинается с одного шага, но после первого нужно сделать и второй. — сказала Инк, на инфернальном.

— А после шага проверить свои силы в хорошей драке. — сказала она на демоническом, и хищно улыбнулась.

Выпрямилась, покачала головой.

***

Громовое побережье, пиратское поселение

В таверне "Одноногий Боцман" царило спокойствие. Большинство пиратских команд отправились на промыслы и вернутся ещё нескоро, и поэтому посетителями были исключительно заплутавшие путники сомнительного рода действий. Например, сейчас у углу попивал дрянное пиво скупщик краденого, что приходил сюда один-два раза в месяц. За одним из столиков сидел молчаливый тип в чёрном капюшоне и вертел пальцами метательный нож.

Одноногий Боцман ютился внутри пиратского поселения, которое так старательно искали власти Аргента. Кроме Аргента, интерес к поселению проявляли поселения помельче, которым пираты тоже доставляли неудобства. Но пираты хорошо спрятали свой посёлок, и хорошо хранили его секрет — только по секретным путям можно было пробраться в порт, а сверни незадачливый капитан не туда, и его судно разобьётся об рифы.

Хозяин Таверны, мощный лысый мужчина лет пятидесяти, наблюдал за одним из столиков. А там происходило нечто необычное. За круглым столом побольше, сидел бледный тип в видавшей виды кожаной броне, и очень походил он на наёмников, что недавно вышли из городка. Вернулся он один, значит наёмникам не повезло, но вот глаза его теперь светились нездоровым светом. Светом, который чаще можно было увидеть в глазах священников и проповедников.