Грозовая охота. Том 1. Последняя из рода Блау

— Не имеете права. — Марий качнул головой, отворачивая лацкан грязного военного сюртука: там с внутренней стороны был приколот маленький значок — знак преторов, и ещё одна булавка с маленькой ласточкой. — Сейчас военное положение, я старше вас по званию. У вас недостаточно полномочий. Я буду говорить только с вашим Трибуном.

Две Высокие сиры отказывались разговаривать без присутствия мужей, дети — без родителей, Марий — без руководства, а старушка отказывалась разговаривать вообще, поливая все отделение дознавателей уничижительными комментариями.

Нас осталось ровно двадцать четыре из двадцати восьми. Трое раненых умерли, не дождавшись прибытия экзорцистов.

— Трибуна нет, он — там, — толстяк нервно всплеснул руками, указав толстым пальцем-сосиской на окно, выходящее на оцепленную магами площадь. — Он там, а вы… вы… здесь, — голос сорвался на фальцет. — Как это возможно, великая Мара, как это возможно… — Ещё немного, и он начнет рвать на себе волосы. — Это решительно невозможно, это противоречит, если хотите, природе вещей, — он застонал в голос, — за что это в мою смену… Сейчас я, — он ткнул себя в грудь пальцем, — исполняющий обязанности трибуна.

— Мои соболезнования, — Марий насмешливо наклонил голову, — но мы не будем ничего подписывать. И если клятва о неразглашении оправдана, то обет молчания — это чересчур. Вы превышаете свои полномочия. И здесь есть несовершеннолетние, как вы собираетесь обойтись без привлечения Старших?

— Старшие будут ознакомлены! Тоже под клятву, все записи представим, — он потряс зажатой в кулак пирамидкой-артефактом для записей, но только Старшим.

Толстяк меня не интересовал. Он не был военным, плюс не был Сиром, поэтому никак не мог вести разговоры такого уровня.

Я в разговор не вмешивалась. Я была занята — жевала печенье, которым со мной поделилась малышка в розовом. Молока мне не досталось — его она отдала брату.

— Блисс хочет пи-пи, — она дернула меня за почти оторванный рукав халата. Мальчишка Тиров ранее представился по полному церемониалу — как сир Кантор Анастас Тир, в зеленом одеяле, брат Эблиесс Тир, и даже приложил ко лбу кончики моих грязных пальцев. Я дожидалась его согласия, чтобы отвести малышку в туалет — сейчас он был Старшим и нес ответственность за сестру. Кантор, помедлив, кивнул.

Толстяк отправил с нами двоих солдат, видимо, чтобы не сбежали.