Грозовая охота. Том 1. Последняя из рода Блау

***

Тетя стояла на коленях, Айша плакала, Фло заламывала руки, а я грызла яблоко. Смачно, с хрустом и причмокиванием, так, чтобы кисло-сладкий сок брызгал во все стороны, самым что ни на есть плебейским образом.

Яблоки были отличные. Наши, с дальних границ Предела, осенние, ещё не тронутые заморозками.

Я была зла. Я была зла так, что у меня в глазах темнело — и от ярости плясали белые мушки. Поэтому я с остервенением грызла яблоко. Уже второе. Первый огрызок улетел в угол, чудом не задев старичка Луция.

Старый хрыч в кабинет заходил бочком, и сел от меня подальше.

Дядя молчал. Ликас, прислонившись у входа, косился на меня неодобрительно.

А что? Имею право. Злость нахлынула неожиданно, вот сразу, как я увидела Айшу. Скручивала все внутри и требовала впиться ногтями в это холеное лицо, схватить за волосы и возить, возить, возить по полу, пока…

Пока что?

Эмоции были не мои… чужие… это были эмоции Фло… или Айши?

Псакова эмпатия, когда надо — не работает, когда не надо...

Я тихо проделала несколько дыхательных упражнений и восстановила контроль над сознанием, каждый целитель должен уметь это в совершенстве.

Злость отодвинулась и ворочалась где-то там, за стеной, куда я ее поместила, но было что-то ещё.

Меня ломало. Самым натуральным образом. Хотелось чаю, почему-то булочек Маги с белой сладкой посыпкой сверху и сока.

— Я готова принести клятву, Кастус, — тетя усмехнулась. — Да, я терпеть не могла Хэсау, но я никогда не стала бы вредить Блау — вредить напрямую, а не опосредованно.

Ведь косвенный вред постфактум клятвы не учитывают. — Все-таки она дочь Юстиния. Девочки, — она помедлила, — девочки ни при чем. Это только моя… игра.

И почему никто никогда не упоминает Акселя? Тоже сын «этой» Хэсау. Акселя тетя боготворила. Ещё бы — почти точная копия отца — Юстиния Блау. Великолепный, умный, сильный, темный. Просто воплощенное совершенство.

— Вассалитет. — Слово упало как камень в тихую гладь пруда. Дядя не мелочился.

— Кастус! — тетя вскинула голову и зашипела.

Может, у них в роду были скорпиксы? — Ради памяти брата…

— Сводного. Брата. Не-Блау, Аурелия. Не-Блау.

Для меня это был ещё один веский повод избегать общения с тетей. Даже про себя я никогда не называла ее по имени, только «тетя». Потому что ее звали Аурелией, так же как мою мать, а госпожа Аурелия в нашей семье была только одна. Одна-единственная.

Чтобы начать делить пирог — испеките пирог побольше? Дядя сразу замахнулся на вассалитет.