Грозовая охота. Том 1. Последняя из рода Блау

Да, волнения были, и провокация с приказами была нацелена именно на заговорщиков, но никто не ожидал такого уровня подотовки. Не у нас. У нас это бессмысленно. Что должна делать армия? – очередной риторический вопрос. – Воевать. Защищать Пределы. Отстаивать границы. А если войны нет? Если защищать не от кого, и последний прорыв грани на юге был полвека назад? В центральных и южных Пределах легионы не такие, как у нас. Они давно превратились в формат вооруженного ополчения. Нет войны – нет наград – нет денег – нет званий, именно поэтому все, кто хочет сделать карьеру и продвинуться по службе едут на Север.

Да уж, у нас прорывы грани происходят с завидной регулярностью, и общая протяженность границы больше. 

– Нашим бунтовать не зачем. Это бессмысленно. Только наивные зеленые сопляки верят в эти республиканские лозунги. И подготовка, и печать подчинения, – дядя нахмурился, вспоминая «пустых», – и тот передатчик, что ты принесла. Все это не для Севера, это рассчитано на столицу. Это там ждали и готовились.

Не удивлюсь, если эскиз татуировки подчинения разрабатывали сами менталисты-дознаватели, такой юмор как раз в их стиле…но у нас.

– Переиграли сами себя, – дядя печально и скорбно развел руками, широко улыбаясь. То, что «пустые» смогли скоординировано заблокировать Керн, я была уже в курсе. – Без больших жертв обошлось чудом, Фейу смогли спасти лицо, но все равно получили достаточно кровных долгов. Ростовщики и торговцы всегда были склонны недооценивать военных, – дядя презрительно скривил губы.

– А наши?

– Наши дивизии чисты, – дядя расслабленно облокотился на стол Луция, наконец-то перестав расхаживать из угла в угол. – Были некоторые потери среди личного состава, – он подмигнул. – Но остальные белее первого снега. 

– У Блау не бунтуют, – весомо добавил Наставник.

Да, не бунтуют. У Блау умирают сразу. 

– Отмажутся, свалят на безопасность и дознавателей, – дядя махнул рукой.

Хо-хо, а Наставник – кремень, даже не дрогнул.

– Твои дяди прибудут на ужин сегодня. Я хочу видеть безупречное поведение воспитанной сиры, Вайю. Абсолютно безупречное, – дядя сделал особенное ударение на первое слово.

Слушаюсь и повинуюсь! Я дурашливо отсалютовала дяде сжатым кулаком. Слушаюсь-и-повинуюсь.