The Cuprum ReBreak

Изливаясь кровью и ужином парня на землю, показывая дивный внутренний мир этого "прекрасного" молодого человека всему белому свету.

В самом кратере все так же было не менее "Радужно".

Раздавленное и покореженное, и чутка погрызенное, без единой целой косточки туловище с одной, и то целой лишь частично, рукой лежало ближе к северу в самой крупной луже кровищи, и до сих продолжая пополнять эту лужу новым притоком крови что уже начинала подсыхать и источать просто невероятное амбре.

С обоих концов туловища вываливались кишки, внутренности и перемолотые кости с сукровицей и лимфой.

Даже профессиональный хирург вряд ли смог отличить где конкретно находится какой орган и где верх, а где низ туловища, настолько бесформенным оно казалось.

Щедро смазываемое и смазывающее всё вокруг кровью, сейчас это тело было похоже на использованный презерватив, всё такое же мятое и наполненное чем-то полужидким и без единого твёрдого места.

Голова сохранилась совсем чуточку лучше, череп был проломлен лишь в трёх местах, челюсть выбита и вырвана с особым цинизмом, а правый глаз вытек тухловатой жижицей, стекая по щеке будто бы помёт птицы.

Из ушей ,носа, глаз и обрубка шеи, с вырванными и перемолотыми в пыль позвонками, вытекала кровь, так же создавая небольшую лужу прямо под головой и от небольшого количество уже куда серьезнее засохнув обратившись тошнотворной кашицей.

Но самым отвратительным было даже не это.... самым мерзким было то, что голова ещё осознавала себя почти полностью и от того любому знающему сейчас бы с невиданной силой поплохело.

Она до сих пор чувствовала ужасающую, выворачивающую наизнанку из секунды в секунду, приносящую адские страдания, боль, сравнимую разве что с сеансом сожжения, впрочем там хотя бы можно было быстро задохнутся от угарных газов, тут же тебе ни в коем случае не дадут это сделать, не позволят отмучаться быстро.

Ты должен прочувствовать всё. Абсолютно ВСЁ.

Голова смотрела на весь этот Этюд в кроваво-коричневых тонах и чувствовала всю боль всего тела и даже не могла отключиться, наблюдая за всем этим своим уцелевшим глазом трупа.

Нет, он не был живым, что угодно уже скажет об этом, и даже сам Франкенштейн вряд ли бы смог его сшить в таком состоянии.