Утопающий во лжи

Сотник Оцев лишь незначительно повернул ладонь, но я почувствовал, как сквозь моё тело прошёл поток энергии. Мне стоило больших усилий сохранить усталое и равнодушное выражение лица, ожидая результата проверки. Потому как, если моя небольшая, буквально Малая ложь сейчас вскроется, то шансов сохранить свою жизнь не будет абсолютно никаких. Не против сильнейшего сотника нашей тысячи. Потому как в схватке с Журеком у меня были вполне реальные шансы убить его. И пусть для победы над ним мне бы пришлось понадеяться на элемент неожиданности.

- Сначала сдай опыт, нечего с ним таскаться! А затем рассказывай, что здесь делает твой десяток на 3 дня раньше положенного срока? – сказал он, тяжело роняя каждое слово, но абсолютно нейтральным тоном.

Приложив руку к накопителю, перелил весь опыт, а сам, глядя в глаза сотнику, произнёс:

- Полусотня Журека на подходе к лагерю, но они направляются сразу в центральный, к порталу.

Он улыбнулся, было видно, что этот старый опытный и очень осторожный хобгоблин был чему-то чрезвычайно рад.

- Сколько арахнидов под заклятием невидимости в моём лагере ты почувствовал? – сказал он, с интересом гладя на меня.

- Трое. Двое на надвратных башнях, один держится на небольшой дистанции возле центральной палатки, на маленькой площадке второго этажа поместья, если смотреть отсюда, то на 2 часа.

- Трое, – протянул сотник, – а это интересно, получается, они уже готовы к нападению и отряды подвели на позиции. Это даже хорошо, что Журек движется сразу в центр, не спугнут раньше времени пауков из этой западни. Так и сколько времени у нас есть, как считаешь? – посмотрел вопросительно на меня сотник Оцев.

- Думаю завтра утром, крайний срок завтра вечером, и арахниды придут за нами.

- Очень интересно, – снова протянул сотник задумчиво, – а я думал, что это всего лишь небольшая наглость со стороны пауков. Просто крупный отряд, не ушедший на глубину. Ну что, десятник Ирчин, можешь быть свободен, иди отдыхай, мне надо ещё подумать.

Глава 7. Непростые размышления Оцева.

Когда старый десятник Ирчин только заходил в мою палатку, я сразу почувствовал неосязаемую тревогу.