Виктория значит Победа

- Войтто! Войтто! – пронеслось над толпой, едва только Луч вынес ее из развалин конюшни. 

И она, конечно же, не стала терять времени, а первым же ударом срубила голову бледно-желтой твари, терзавшей какого-то парня.

Снова закипела жаркая сеча. Всадники и их кони месили разноцветную массу с таким ожесточением, какого раньше даже не наблюдалось. Пикшумдо еще несколько раз проделала свой трюк с гвоздем, и несколько детей последовали ее примеру. Один, правда, зазевался, и зубы твари сомкнулись на его руке, но подскочивший Лепотауко тут же отсек мерзкую круглую голову.

Вика не знала, сколько продолжалась эта странная битва, но через некоторое время противника все же удалось одолеть. Лишь несколько алконьсикров продолжали барахтаться среди безжизненной массы своих собратьев, но уже не могли подняться. Видя это пленники тут же кидались на них с мечами и срубали ненавистные круглые головы.

- Оставьте их, сейчас не до того! - крикнула Вика.

Но пленники не слушали ее – видимо слишком велика была их ненависть именно к алконьсикрам, когда-то затащившим их сюда. Только когда последняя фиолетовая голова покатилась по мостовой, люди начали строиться в шеренги.

- Так, - произнесла Вика устало. – Столько времени потеряли, сколько людей покалечилось, а к цели мы так и не приблизились. Теперь бы еще узнать, где настоящие лошади?

- Так это же совсем просто – откликнулась Пикшумдо.

И снова пришлось тащиться на другой конец города, так как оказалось, что жилище алконьсикров находилось совсем рядом с жилищами пленников, видимо, для запугивания.

На этот раз не возникло никаких сложностей. Кони оказались за запертыми дверями сараев. Было сразу видно, что здесь они чувствуют себя совсем неуютно, поскольку строения были рассчитаны на низкорослых разноцветных уродов.

Распахнув ворота, консоумольцы выводили всех находившихся в помещении коней, Вика лично проследила, чтобы ни одного не осталось врагам. 

Пленники с трудом, иногда с помощью одного-двух товарищей, влезали на спины неоседланных лошадей. С особой заботой усаживали тех, кто пострадал от зубов алконьсикров.