Вечный колокол

И не только Казань, но и Крым, и Астрахань, и Ногайская орда через месяц встанут под стенами Москвы и Киева, а через два – осадят Новгород. Не полагайся на чувства в своих действиях. Такие вопросы решает боярская дума. Пока.

Князь втянул воздух сквозь раздутые ноздри и опустил голову, но тут в разговор вступил Сова Осмолов.

– С каких пор волхвы дают советы князьям? Ты верно заметил, старик: такие вопросы решают бояре, а не волхвы. Если речь идет о Правде, о какой осторожности мы говорим? Юноша горяч, но на этот раз он прав, – Правда стоит того, чтобы бороться за нее с оружием в руках.

– И кто сказал тебе, что Русь слабей орды? – добавил Чернота Свиблов. – Это мы встанем у стен Казани и Астрахани, а не они у стен Новгорода! Это они наши подданные, они платят нам дань, а не мы им!

– Давно ли? – еле заметно усмехнулся Белояр.

– Довольно, – оборвал их юноша. – Ты отрезвил меня, Белояр. Я благодарен тебе. Я не стану подписывать грамоты, даже если дума единогласно решит, что я должен ее подписать.

– А татары слишком вольно разгуливают по торгу… – пробурчал под нос один из «кончатников», но князь глянул на него коротким взглядом, и тот осекся.

– Новгородцы ненавидят татар, – продолжил за него Сова Осмолов, – Русь сносила их засилье сотни лет.

– Новгородцы видели татар только на торге, – отрезал князь, – им не за что их ненавидеть! Это не Москва и не Киев. Если, конечно, твои люди, Сова Беляевич, не уськают их на каждом углу, как собак на медведя.

– Новгородцы имеют свою голову на плечах, – с достоинством сказал посадник, – они не собаки, чтоб их кто-то уськал.

– Я не хотел обидеть новгородцев, – кротко ответил князь, опустив голову.

– Может быть, мы вернемся к грамоте? – робко вставил Перемысл. – Люди волнуются…

Сова Осмолов с ненавистью глянул на Млада и полушутливо проворчал:

– Выискался… Сомневается он! Никто не сомневается, а он – сомневается! Я еще выясню, кто ты таков…

Млад вскинул глаза – несмотря на снисходительный тон, в голосе боярина он услышал и презрение, и угрозу.

– Я – Ветров Млад, сын Мстислава-Вспомощника, мне нечего стыдиться и нечего скрывать.

Боярин скривил лицо, но смешался под горящим взором Белояра: сильные мира сего не смели грозить волхву.

– Млад, ты хорошо подумал? – спросил Перемысл, оглядываясь на бояр и посадника.

Млад кивнул.

– Объяви об этом людям. Только… попроще, ладно? Это не студенты.

Млад кивнул и попытался представить, будто это что-то вроде лекции и волноваться необязательно.