Вечный колокол

– Гривну он получит! Вести себя надо по-людски, тогда по морде бить не будут.

Как ни странно, гости послушались ее и даже несколько смешались.

– Вот Ветров Млад, перед вами, – Дана указала на лавку, – приставную грамоту давайте и убирайтесь.

– Зачитать положено, при свидетелях, – буркнул пристав.

– Читай, – Дана пожала плечами.

Тот достал из-за пазухи бумажный свиток, сломал печать и развернул, придвигая грамоту к лицу.

– Вдова Лосева Мирослава Мария Горисветова обвиняет Ветрова Млада Мстиславича в том, что он повинен в смерти ее малолетнего сына… хм… Миха́ила… Михаи́ла? – пристав вопросительно глянул на Дану, и та кивнула головой.

– И по сему делу суд новгородских докладчиков по прошению старосты Славянского конца приказывает ректору Сычёвского университета выдать Ветрова Млада Мстиславича суду в срок не позднее двух недель с момента оглашения этой грамоты. Если же оный выдан суду в оговоренный срок не будет, то Сычёвский университет должен уплатить суду новгородских докладчиков десять гривен за укрывательство преступника. Подписи читать?

– Читай, читай, – кивнула Дана.

Млад спросонья не сразу понял, что означает эта грамота. Он никогда не слышал этих имен, Лосевой Мирославы-Марии не знал, а Михаила знал только одного – огненного духа, который едва не убил его третьего дня… Только когда пристав дошел до имени Черноты Свиблова, в голову стукнула мысль: Михаил – это же Миша, Миша! Он же называл свое имя в тот день, когда Млад забрал его из дома! Наверное, это Мишина мать – вдова Лосева? И она считает, что Млад виновен в смерти ее сына?

Да, наверное, так и есть… но… Млад закусил губу и хотел закрыть лицо руками: это невозможно, несправедливо… Да, он виноват, на самом деле виноват, но его вина к суду докладчиков не имеет никакого отношения.

Такое нельзя смешивать, это неправильно… В таком случае, отец Константин виновен в смерти мальчика ничуть не меньше!

Дана выхватила грамоту из рук пристава, когда тот закончил перечислять подписи и неуверенно посмотрел по сторонам, а когда дверь за гостями закрылась, крепко хлопнула Добробоя по затылку:

– Ты что, не видел, кто к тебе пришел?

– А чё он Ширяя толкал? Чё он меня хватал? Пришли тут, как к себе домой! – проворчал виновато Добробой.

– А ты чего полез? – Дана посмотрела на Ширяя, который усаживался за стол со своей прежней невозмутимостью.

– Я думал, они Млад Мстиславича хотят забрать, – тот пожал плечами безо всякого раскаянья.