Гром

Нас начали распределять: тех, кто имел какой-то полезный навык, направо, тех, кто мог пойти только чернорабочим и был откровенным мясом, налево, в том числе и меня.

Самых же дорогих, на взгляд управляющего, загнали под навес, который также располагался справа.

Когда распределение закончилось, управляющий хмыкнул, осмотрев нас, и заговорил:

— Те, кто задержался здесь, знают правила, но для новичков объясню. Никаких разговоров, даже шепотом, так что рты на замок, никаких драк и порчи товара, иначе пожалеете.

— Кавеш, иди сюда, — подозвал управляющий немолодого, но еще крепкого черноволосого мужчину, который стоял рядом, и начал с ним о чем-то шептаться, изредка тыкая в нас пальцем, заодно и бумаги передал, которые на нас заполнил.

Вероятно, это и есть наш продавец, мелькнула мысль.

Я же уселся поудобнее, пара минут, а солнце начало вовсю припекать, к этому времени управляющий с продавцом решили свои вопросы, и первый покинул нас, но пятерка охранников осталась.

— Правила вы слышали, и я люблю послушных, — проскрипел продавец и удалился под навес неподалеку.

Я начал осматриваться более подробно, таких, как я, бедолаг было около трех сотен разумных, в основном это были люди, но имелась и парочка гномов и эльфов и один зеленокожий орк. И это были рабы всего лишь одного продавца, а я уверен, если пройтись по рынку и нас подсчитать, то несколько тысяч живого товара наберется точно.

Время текло медленно и неспешно, изредка к нам подходили покупатели и осматривали товар, о чем-то говорили с продавцом и, бывало, кого-то покупали.

Вечером же нас затолкали в один из загонов, которые находились позади рядов. В нашем загоне было около тридцати разумных, и он ничем не отличался от казармы, в которой пришлось ночевать.

Под самое утро я расслышал шум и, проснувшись, стал свидетелем того, что двое из пригнанных со мной с утра, в сумраке подобрались к стене, над которой расположились маленькие окошки, и собрались через них сбежать.

— Я бы на вашем месте этого бы не делал, — неожиданно раздался тихий голос из полумрака, обращаясь к тем, кто решил сбежать. Они аж подпрыгнули от испуга и за озирались.

— Нравится быть рабом, так и будь им, нечего другим указывать, а нас ждет свобода.

— Я предупреждал, — вновь раздался тот же голос.