Боярский Сын I - Рождение

Вся росса на траве и деревьях вокруг нас мгновенно превратилась в пар. Названия этого аркана я не знал, так как он являлся полностью личной разработкой Конева. В сумме с «Шагом Тени» этот бой переходил из схватки в полноценное избиение. Если бы не одно «но» - разгон восприятия хоть и не позволял мне видеть самого Конева в этом тумане, но я мог видеть движения и колебания самого тумана от его передвижений. Но три удара я всё же пропустил – Василий Иванович бросил в меня катары – за удар у нас в спаррингах это не считалось, но отвлечь внимание таким образом было вполне можно.

Я отвлекся на пару катаров, летящих в меня, отбил и получил три удара со спины - два укола пришлись в сердце и правую почку, а третьим ударом в бок с подсечкой под ноги, Конев свалил меня на спину, а сам устроился сверху, выбив кукри из одной руки, а вторую выгнув в болевом приеме.

- Сдавайся, Матвей, ты проиграл. – Зашипел Конев.

-А вот хер тебе моржовый, дедуля.

– Я дернул рукой, выпуская воздушный поток в бедро Конева.

Удар выбил его из равновесия, но руки он моей так и не отпустил. Начиная падать, Василий Иванович потянул меня за собой, выгибая руку ещё сильнее. Меня потащило по земле вслед за ним. Но у меня оказалась свободная рука и пара мгновений в запасе. Я успел ими воспользоваться – выхватив нож, который я брал в начале, как только Конев остановился, я аккуратно полоснул его по горлу, оставляя след синей краски.

- Три против семи, Василий Иванович. Три против семи. – Я тяжело дышал, пот лился ручьем, тело трясло после потери более половины резерва Источника, - Я победил. Извольте отпустить мою руку.

Пальцы Конева разжались, и моя рука вернулась в естественное состояние. Я упал на спину и пустил волну Жизни по всему телу, если некоторый дискомфорт, пока Источник полностью не восстановиться мне был обеспечен, то уж терпеть синяки, вывихи и ссадины у меня желания абсолютно не было.

И было что-то ещё. Какое-то странное чувство внутри меня. Словно ступень Контроля…

- Теперь ты Мастер, поздравляю, юноша. – Услышал я голос Конева.

Минуту мы просто молчали и лежали на земле. Затем Конев поднялся с земли, потирая шею, посмотрел на руку, на которой остались следы от белой краски и поморщился, словно от зубной боли. О, господи, как же это было приятно видеть! Я просто ликовал внутри.