ЧОП "ЗАРЯ". Книга пятая

Матвей, мне за тебя стыдно…» — обратилась ко мне Харми.

«...фух, что опять не так-то?» — тяжеловато оказалось бегать в костюме, килограмм пятьдесят, плюс «гусиная лапка» за поясом и «задира» в широком рукаве.

«...это не какой-то там мужик с фрисби…» — укоризненно продолжила египтянка: «...это, так на минуточку, Дискобол Ланчеллотти. Это первая скульптура классического стиля. Ларс, ну хоть ты ему скажи!»

«...Стыдно, Матвей. Очень стыдно…» — важно закивал профессор: «...ну кто же на дискотеку с тарелкой собирается, а?»

Не была бы куртка такой тяжелой, я бы по лбу себя хлопнул.

Как собственно Харми и сделала, начав читать всем фобосам (я не слушал, не до того уже было) лекцию про пластику, движения и грацию, архаичность и символизм.

Я же, наконец, добежал до подъезда. Бочком втиснулся в дверь, чуть не споткнувшись о шланг. Перескочил через него и нос к носу (точнее, забралом шлема к плечу) уперся в охотника из «Прайда».

— Живее, давай! Твои уже почти на позиции, — рявкнул мужик, вытирая пот со лба.

Я не нашелся что ответить. Поднял руку, типа обожди и уперся в колени, пытаясь отдышаться.

— Ты че такой дохлый? Новенький что ли? — с явным пренебрежением сказал «прайдовец» и вплотную подошел ко мне то ли по плечу похлопать, то ли направление на лестницу задать.

Я выпрямился, одновременно прикладывая рукав к его подбородку. Глухо щелкнул выстрел (может, рукав сработал как глушитель, а может шлем мне давил на уши). Голова охотника резко откинулась назад, и он начал заваливаться на спину.

Я поддержал, а потом оттащил тело под лестницу, придавив попавшимся под руку мусором.

Переждал минутку (вдруг кто появится на шум) и дозарядил потраченный патрон. Посмотрел на ступеньки, насчитал больше двадцати штук и решил облегчить маскировку. Скинул наплечники и посбрасывал лишний металлолом с пояса.

Попробовал шлем снять, но едва открыв забрало, захлопнул его обратно. Финская парная какая-то — воздух сухой, горячий, аж волосы в носу обожгло, добротно здесь Искра натопила.

На подходе к первому пролету стало еще жарче, рука с «задирой» начала потеть. Обшивка стен вокруг потрескивала, от нее шел пар, расточая хвойный аромат, смешанный с химозным лаком.

Перед глазами упорно стояла картинка «Леона», когда он в противогазе и форме спецназа из дома выбирался. Он раненый, но вниз, а я утяжеленный и вверх, в душный жаркий верх. К парилке, сквозь которую становилось все сложнее разглядеть окружающих, добавилось еще и запотевшее стекло забрала.