Не грози Дубровскому! Том 2

— лектор торопливо кивнул и убежал.

Весело. И сколько он будет выполнять этот заказ? День или месяц? Нет, ждать я не собираюсь. А поможет мне моя соседка. Когда я подошёл, Ледышка складывала учебники в свою сумку.

— Привет. А ты молодец. Отлично разбираешься в рунах, — искренне заявил я.

— Здравствуйте. Да, руны моя слабость. Это как постоянно меняющаяся головоломка. Её можно сложить и так и эдак, но зачастую безопасный метод использования только один. Очень занимательно... — безэмоционально выдала она, как будто заучивала эту реплику заранее.

— Кстати, меня зовут Виктор Игоревич Дубровский.

— Я знаю. Вас знают все первокурсники. Одни знают вас как хорошего бойца, другие — как нахального аристократа. И те и другие вас опасаются.

— Вот как. Не думал, что репутация идёт впереди меня, — усмехнулся я. — А как зовут вас?

— Лавандова Мария Петровна, — сказала она и поклонилась.

— Мария Петровна, присоединитесь ли вы к нам на обеде? Там буду я, Григорий Оболенский, Юлианна Мышкина и Елизавета Лунгина.

— Хорошая компания, достойные люди. Да, я с радостью присоединюсь, — отчеканила Мария, а у меня появилось ощущение, что она употребляет успокоительные препараты.

Впрочем, какой бы холодной Лавандова не казалась, она всё-таки шла на контакт. Пара бесед — и, наверное, смогу попросить её расшифровать руны, а самое главное — не трепаться о том, что я просил это сделать. Если у Мышкиной недобрые намерения, ей не стоит знать, что я в курсе её планов.

Я подставил локоть, но аристократка не стала за него браться, а просто пошла рядом.

Как в воду глядел. Гриша встретился глазами с Марией. Она посмотрела на него как на пустое место, а он смотрел так, будто кроме неё никого вокруг не существовало. Щенячьи глаза, лучащиеся восторгом...Того и гляди, слюну пустит...

— Могу я узнать ваше имя? — чуть слышно прошептал он, отодвигая стул для незнакомки.

Ледышка тяжело вздохнула и села на предложенное ей место. Гриша осыпал Марию комплиментами, от чего глаза Лунгиной и Мышкиной закатывались так высоко, что, кроме белков, ничего не было видно.

Старикан в очередной раз тратил наше время попусту. Ничего полезного.