Наследник павшего дома. Том I

Продвинутый мегаполис, полный летающих машин, покрытые мраком мёртвые руины, в которых раскиданы светящиеся магией кристаллы, расплавленное поле от горизонта до горизонта…

Не понимаю, что это — галлюцинации? Настолько реалистичные картинки… После каждой пространство мерцало, и я несколько секунд видел сияние переливов тьмы и света. Разноцветные частицы то замирали, то проносились мимо, подобно мелким ледяным осколкам в свете прожекторов, как когда приходилось летать в разбитых ледяных кольцах.

Бесконечная пляска огней, странный шелестящий шум вокруг… Всё это сбивало с толку, при этом я не ощущал движения или гравитации.

Никак не мог осознать происходящего, хаотично несясь сквозь непонятный мир.

Ледяная пустошь и сразу за ним обычный на вид лес, реки и озёра… синее поле из чистого кристалла, а вокруг солнца в небе — два концентрических кольца гало. Очередное мерцание, перенос, и теперь солнце у самого горизонта подсвечивает островок зелени. Однако лучи быстро исчезают, словно их поглощает само пространство, и дальше властвует тьма и запустение, что не смеет слишком приблизиться к свету и жизни.

Мерцание, перенос.

Меняющийся, непрерывно искажающийся мир, бесконечные перемены, который мой разум не способен воспринять. А сразу за ним — огромное каменистое поле с редкими растениями. Похожие на горы облака как будто рассекли исполинским мечом, разделив небеса. Непрерывно скачут разряды молний и сверкают вспышки магии.

Всё предельно… странно. Я не могу вдохнуть или пошевелиться. И ощущение… словно я целиком в воду погрузился — обволакивающее и слегка холодящее.

И наконец — яркое белое пространство, пронизанное реками энергии, а в нём…

***

Очнулся я резко и сразу застонал. Мутило ужасно, ощущал себя как в тот раз, когда я с мужиками отключил в шагающих штурмовых роботах компенсаторы и бегал по полигону, поспорив, кто дольше продержится.

Болело абсолютно всё, каждый кусочек тела. Каждая клеточка говорила, как ей плохо и требовала сделать хоть что-то, а я не мог. Зрение в расфокусе выдавало мне мешанину тёмных оттенков. Единственное, что дошло до разума: я всё ещё в скафандре, лежу горизонтально, и рядом кто-то есть.