Песнь о Гачае ибн Максуд

А это твои сыновья? Какие молодцы! Сразу видно, истинные воины, будущие мухарибуны! Надо же, этот уже половину первого порога прошел! Твой сын! Даже глаза такие же. Правильно, что взял их в Баят, пусть увидят, как живут другие сарапы. Может, они не захотят больше пасти верблюдов, а возьмутся за торговлю? Клянусь Муртухимом, твои сыновья преуспеют и в этом сложном деле.

Максуд вежливо рассмеялся.

– Брат Сабур, ты всё такой же говорливый, как и прежде. Слова мне не даешь вставить. Я ведь не просто так взял этих юнцов.

Толстяк на мгновение замер.

– Неужто?

И его взгляд безошибочно остановился на малыше Мунифе.

– Ма́ида! Маида! – закричал Сабур. – Твой сын вернулся домой.

Гачай уже приметил пожилую сарапку, что смотрела на них из-за занавешенного проема с того момента, как они вошли в дом. И сейчас она вышла с таким видом, будто и не догадывалась о гостях.

– Ну же, сын, поприветствуй свою мать! Она так долго страдала из-за разлуки с тобой!

На ее сытом и круглом лице не было ни морщинки, ее глаза были сухи, но она всплеснула руками, вытерла невидимую слезу и кинулась к малышу Мунифу.

– Сыночек! Мой сынок! Как я по тебе тосковала! Выплакала озеро слез! Постарела на десять лет! Какой же ты красавец вырос! И уже шагнул к порогу! Какое же имя тебе выбрали?

– Я назвал его Мунифом, как ты и просил, брат Сабур, – ответил отец Гачая.

Малыш Муниф совсем растерялся. Он не помнил этих людей, привык считать родителями Максуда и его жену.

Дядя Сабур улыбался, глядя на него.

– Максуд, я тебе обязан жизнью своего сына! Ведь знаешь, что двое моих первенцев умерли, не дожив до третьего года.

– Забудь, брат Сабур! Мы же из одного племени!

Затем мужчины оставили взволнованную мать с сыном, а сами пошли поговорить о делах торговых, прихватив и Гачая. Сабур, несмотря на толщину, оказался куда как ловок. Вмиг посчитал и осмотрел приведенный Максудом скот, а затем назвал цену.

Пять дней Максуд ходил по рынку и покупал нужные роду вещи. Их должно было хватить на три года. И Гачай вдоволь насмотрелся на иноземцев с разного цвета кожей, на чудные наряды, на странного вида оружие. Он побывал и на рынке рабов, где торговцы снимали с женщин одежду, дабы показать товар во всей красе, и в рядах со специями, где запахи дурманили голову.