Граф Рысев

А голова скоро перестанет болеть. Насчёт памяти — не знаю. Может так получиться, что и вовсе не вернётся. И это всё я говорил ночью! — Аристарх поднял палец вверх. — То, что вы, подобно многим знатным персонам, пропустили мои рекомендации мимо ушей, не моё дело. На мой взгляд, жизни молодого графа угрозы нет! Перевязки можно не делать и бинты совсем убрать, пускай рана так дальше заживает.

— Какие вы сейчас дадите рекомендации, — дед продолжал его сверлить немигающим взглядом.

— Я их только что вам сообщил. Теперь я могу ехать? — раздражённо спросил целитель, со стуком выставляя на прикроватную тумбочку флаконы.

— Теперь можете, но, Аристарх Григорьевич, если что-то с Евгением случится, и понадобится такая же срочная консультация, то, не обессудь, тебя снова доставят в мой дом. Если понадобится, то силой выволокут из салона или из борделя, или ещё откуда. Мне без разницы, где ты свой досуг проводишь. Моим людям тоже плевать, откуда тебя доставать. — Пригрозил граф на прощанье.

— Вы просто невыносимы, Сергей Ильич.

Дед долго смотрел ему вслед, затем покачал головой и повернулся ко мне.

— Полагаю, завтракать ты будешь в своей комнате? — в ответ я согласно кивнул, голова откликнулась очередной волной боли. — Я сообщу нашим гостям о твоём плохом самочувствии.

— Хорошо, — голос звучал глухо. Зато голова не болела. Вот только её наполнила ужасающая пустота.

Видя мой абсолютно пустой и бессмысленный взгляд, не выражающий в этот момент ничего, граф поднялся из кресла, в котором сидел, пока целитель меня осматривал.

— Женя, этот обидчивый болван забыл предупредить, что обезболивающее можно пить без опасения передозировки до четырёх раз в день. Если боль будет не слишком сильна, то старайся терпеть, — он бросил быстрый взгляд в сторону мольберта и вздохнул. — Постарайся, по крайней мере.

— В гостиную. — Я долго не думал. Нечего этим дуболомам в моей спальне делать, и так уже не комната, а проходной двор.

— Я так и подумал. Ну а потом мы пойдём на стрельбище. Если твоя голова тебе позволит. Я хочу увидеть собственными глазами, что мой внук действительно знает, как нужно из ружья стрелять. — Он подошёл поближе и положил сухую, но всё ещё крепкую ладонь мне на лоб.