Культивация рунного мастера 3

Поправила чулок. Трепетно провела рукою по внутренней поверхности бедра. — Как тебе а?

— Нра... нравитесь, — сглотнув, произнес мужчина.

Девушка приблизилась. Ее бедра грациозно покачивались. Играючи держа нож в руке, она ткнула его острием в мужчину.

В нос мужчины проник приторно-сладкий аромат женских духов.

— Тогда почему ты боишься смотреть мне в лицо? — горячий шепот прозвучал над его ухом. Но от этого горячего дыхания по его спине лишь пробежал холодок.

Кончик ножа прочертил красную линию на его груди, отчего он вновь издал болезненный стон.

Мужчина содрогаясь смотрел на все это. Во рту застыла предательская сухость.

— Я сказала, посмотри мне в лицо! — внезапно вскричала она. Вены на ее висках дрожали от ярости.

Мужчина сжался еще больше, и в ужасе посмотрел на лицо девушки. Длинные ресницы, обжигающий взгляд фиолетовых глаз, точеные скулы и нежные губы. Эти черты могли бы пробудить бурные фантазии в голове любого мужчины, если бы не широкие раны, пересекающие верхнюю половину лица.

— Леди, кто вы? — дрожащим голосом спросил он.

— Я — Акаша, — возвышенно чуть ли, не нараспев, ответила девушка. Она слегка надавила на кинжал, отчего спереди вновь донесся стон боли. — Милый, спрошу еще раз. Только ответь честно. Кто самый красивая и желанная девушка в Луноцвете?

— Вы-ы-ы... Вы самая красивая... Прошу, отпустите меня, — перебарывая боль, солгал мужчина.

«Лицемер. Такой же как и все остальные мужчины...» — лицо Акаши исказила усмешка.

— Мне нравится твой ответ. Я отпускаю тебя.

Через несколько секунд девушка поправила свои фиолетовые локоны, одела совиную маску и, удовлетворенно улыбаясь, вышла из переулка. Убедившись, что никто не наблюдает за ней, она покинула квартал ремесленников.

Позади лунные лучи продолжали безучастно освещать подворотню.

Вода вперемешку с кровью стекала с мертвого тела и уносилась вниз по горе.

Глава 57.

Джино очнулся от ноющей боли в глазах. Он приподнялся на локтях. Попытался разлепить веки, но они не открывались. Он поднял руки, чтобы потереть их, но вместо глаз коснулся лишь запекшихся корок.

— А-а-а! — застонал он, сжимая зубы.

Темнота вокруг и боль напомнили о том, что произошло.