Ведьмами не рождаются

Мысли в голове носились, как угорелые тараканы в доме у алкоголика, и разбегались в разные стороны, стоило ей попытаться на них сосредоточиться.

– Давай иди, убийца, щас мы на тебя управу-то найдём, – радостно подбадривала её тётка. Но Варя от этих слов почему-то не подбадривалась, а наоборот погружалась в пучину смятения и страха.

Едва они зашли во двор какого-то дома, как навстречу им вышел молодой парень в полицейской форме.

– Что здесь происходит? – строго спросил он.

– Я убийцу Лукерьи поймала! – выставила девушку впереди себя тётка, – вот она, полюбуйтесь!

– Интересно, – усмехнулся полицейский и показал на дверь, из которой только что вышел, – ну, пройдёмте в дом, пообщаемся.

Женщина, словно трактор, потащила безропотную девушку к тёмному и не обещающему ничего хорошего дверному проёму. Варя даже попыталась сопротивляться, однако силы были не равны.

– Полегче, Полина Сергеевна! Что вы её как мешок с картошкой тащите, – одёрнул женщину участковый.

– Я за него всю работу делаю, а он меня ещё и ругает, – проворчала тётка, не сбавляя хода.

– Егорыч, можно мы у тебя пообщаемся? – крикнул полицейский в пространство дома.

Из комнаты вышел немолодой, лысоватый мужичок типичной деревенской наружности и кивнул, показав рукой на дверь:

– Вон в зале общайтесь.

Когда все расселись на стулья, сгрудившись вокруг стола, полицейский изучающе посмотрел на Варю и начал разговор.

– Меня зовут Иван Ефимович Рысаков, я участковый по этому району. Ну а теперь, Полина Сергеевна, рассказывайте, почему вы считаете убийцей эту девушку?

Тётка радостно просияла, что ей выпала такая возможность, и начала неторопливо, с выражением и мимикой, рассказывать как было дело.

– Я её в автобусе ещё приметила, больно уж у неё лицо подозрительное.

Полицейский внимательно посмотрел на Варю, видимо, проверяя подозрительность лица, хмыкнул, но ничего не сказал.

А женщина видя, что её не перебивают, продолжила:

– Потом она стала у меня спрашивать про Лукерью, мол, не знаю ли я такую. А у самой глазки-то бегают, сразу видно, что гадость какую-то замышляет.