Орден Небесного клинка

Когда она заметила крупного прохожего, то перед глазами сразу возник образ могучей угрожающей фигуры в темноте гостиной. Свежие воспоминания заставляли руки тянуться к футляру из-под виолончели.

— Остановите вон там, за углом, — попросила Мари.

Она вышла из машины и быстренько заскочила в магазин. Вернулась она с бутылкой креплёного вина.

— Не смотрите на меня так, — произнесла Бардо, увидев в зеркале глаза старика.

— Да нет, я понимаю, — ответил Герман.

_________________________________________________

Увидев пошатывающуюся Мари, Руперт сразу понял, что занятий не будет.

В таком состоянии она могла разве что научить его падать.

— Ещё только полдень, — сообщил Руп.

Мари прошла мимо, не удостоив того и взглядом.

— Я бы не наседал на неё, — сняв козырёк, произнёс дворецкий. — В прошлый раз это было неприемлемо, но в этот… Честно говоря, вечером я бы и сам пропустил бокальчик.

Руперт поднялся с диванчика и подошёл к камину. Один из кирпичей раскололся, на полу белыми щепками ощетинились дыры от выстрелов, там где пуля попала в стену обои раскрылись неровным цветком.

— В сарае есть огнеупорная затирка, а пол можно подкрасить, — начал дворецкий. — Чтобы закрыть дырки, я выпилю пару кусочков из старой доски. Обои можно…

— Нет,— прервал Руперт, проведя пальцами по трещине в кирпиче. — Пусть остаётся. Как напоминание. Исправим, когда вся эта история закончится.

Руперт решил отнести мечи в кабинет. Как ни странно, он так в него и не заглянул. Внутри царил бардак: портрет Райана висел криво, практически всё содержимое стеллажа устилало пол, ковёр отброшен в сторону, а ящики стола выпотрошены.

Руп принялся за уборку. Сперва он привёл в порядок стол, затем стеллаж и вернул на место ковёр. После сходил за табуретом, чтобы поправить портрет. Свивер коснулся покосившейся картины, и на пол шлёпнулась книжка, толщиной с палец. На кожаной обложке не было надписей, зато имелся хлястик на кнопке, который позволял застегнуть книжку. Руп сдвинул портрет, но на внутренней стороне рамы больше ничего не обнаружил.

Наконец поправив картину, он уселся на край стола, чтобы изучить находку. Она оказалась дневником Райана. В большинстве записей не нашлось ничего важного: в какие-то дни он просто записывал, чем занимался, в другие рассуждал об Ордене… Руперт замер, наткнувшись на очередную запись. Страницу избороздили неровности, точно бумага когда-то намокла, это подтверждали и разводы на чернилах, а почерк Райана отличался небрежностью…

«Напился. Опять.