Орден Небесного клинка

Пользуясь одиночеством, он часто курил, окутывая дымкой всё купе. В пачке с красной птицей осталось всего две папиросы.

Он был молод, что подчёркивали острые черты лица и худоба. Небрежно расчёсанные тёмно-русые волосы закрывали виски. Полусонные глубоко зелёные глаза смотрели сквозь круглые очки на мятый клочок бумаги. В телеграмме было сказано: «Господин Руперт, с горечью в сердце сообщаю вам о преждевременной кончине вашего брата Райана. Это произошло 15 сентября 1932 года. Пожалуйста, вернитесь домой. С почтением и любовью, ваш Герман».

— Значит, братец всё-таки преставился, — произнёс Руперт Сви́вер, в который раз сминая телеграмму.

Он бросил бумажку на столик, откинулся на спинку диванчика и затянулся. Выпустив дым из носа, Руп закрыл глаза. Он получил телеграмму почти три дня назад и по-прежнему не понимал, плакать ему или смеяться. То, что по началу казалось абсолютной ненавистью, с годами ослабло. Временами Руперт мыслями возвращался в детство, где его ждало великое множество счастливых воспоминаний, в том числе связанных с братом, а затем… он вспоминал, почему возненавидел Райана.

— Побери тебя Дюжина, ты ведь был таким упрямцем и занудой… Неужели Смерть тебя стерпит?

Монотонный стук колёс разбавился пронизывающим весь состав гудком. А́льгрид был уже близко.

Руп потушил окурок о стенку пепельницы, встал и как следует размялся. Он открыл окно, чтобы выпустить дым, сунул скомканную телеграмму в карман брюк и вышел в коридор. С правой стороны вагона открывался вид на знакомую с детства и совсем не изменившуюся ламбушку.

Иногда Свиверы выбирались на её берега всей семьёй. В последний раз Руперт был там вместе с отцом. Мальчик поймал тогда большого налима. Он совсем забыл, как выглядела рыба, но отлично помнил сдержанное «молодец!». Отец Руперта всегда был строг, но хорошие результаты хвалил. Ведь только их и ценил.

Второй гудок вырвал Руперта из воспоминаний. Он застегнул клетчатый жилет и вернулся в купе. Не желая толпиться в коридоре, когда поезд уже остановится, Свивер надел своё лёгкое пальто, накинул на плечи тонкий шарф и усадил на голову шляпу.

Сунув спички в карман и забрав портфель, Руп покинул купе и направился к тамбуру.

Поезд уже начал замедляться, когда в окошке двери показался северный пригород. В отличие от ламбушки, он сильно изменился, за годы отсутствия младшего Свивера. Тут и там возвысились двухэтажные дома альгридской интеллигенции, старые посеревшие домишки покосились, а некоторые участки и вовсе заросли травой.