Орден Небесного клинка

Он потянулся к лежащему рядом пальто и достал конверт переданный Гердой. Его скрепляла печать в виде лошадиной головы и двух скрещенных булав. Свивер надломил восковую пластинку и вынул сложенный вдвое листок. Им оказалась карта с контурами местности, отметками о нескольких населённых пунктах, координатной сеткой и большой красной точкой. Исполнена она была просто, возможно, Герда сама её рисовала. Даже не глядя на подпись в верхней части листа, Руп узнал местность.

— Это Северная Релия, — он показал карту Мари.

— Пропустят.

— Каждый день ходит поезд, на одиннадцать утра, завтра же и поедем. — Руп призадумался. — Не пойму лишь одного: на маминой картине изображён остров с замком, будь в таком месте замок, о нём бы знала вся округа, да ещё и остров… карта вообще в лес указывает.

— Островом это место называется лишь в паре источников, но там никакой конкретики. Возможно, ошибка перевода или чьи-то домыслы.

Руп сунул карту в карман, взял своё пальто, бутылку, чтобы Бардо не напилась окончательно, и пошёл к себе в спальню.

«К утру у него испортится вкус».

Руперт взял бутылку и, усевшись на край постели, повернул голову к стене, за которой располагалась бывшая спальня дворецкого.

— За вас, Герман!

Напиток оказался крепким и сухим, Руп поморщился и сделал второй глоток.

— О! Отобрал моё и сам пьёшь, — удивилась Бардо.

— Это не твоё, — Свивер указал на бутылку. — Ты нагло стащила его с поминального стола.

Мари опустила взгляд и уселась рядом.

— Просто мне тяжело даются похороны, — сдавленно произнесла Мари. — Хорошо, что их было немного, но каждый раз они давались мне нелегко. Даже не столько от потери, сколько… от самого процесса. Как-то это всё давит.

Руперт протянул бутылку.

— Не стоит, завтра ведь в дорогу, — она встала и шагнула к двери. — Думаешь, справимся? Думаешь эти созвездия действительно куда-то нас приведут?

Руп лишь пожал плечами.

Он встал, поставил бутылку на комод и подошёл, чтобы закрыть за Мари дверь. Она хотела что-то сказать, но лишь отвела взгляд. Пару мгновений они молча стояли, а затем Бардо быстро повернулась и так же быстро впилась в губы Руперта своими. Они были мягкими и влажными.