Договор! Том 1

Зеледей поворачивается куда-то в сторону и что есть мочи орёт:

— Э! Бозой! Батарка тебе вызов бросает! Кровь ты ему свернул! Драться с тобой хочет! На потеху гостям! Сейчас прямо! В яме! Бозо-о-ой! Бозо-о-о-о-й! Ты где. старый хрен?!

Я иду ко входу в яму, стаскиваю свою прекрасную брендовую «обувь», от которой почти ничего не осталось за зиму, кидаю на неё рубаху, и жду. Сердце стучит по вискам. Я пытаюсь успокоить дыхание, не смотреть на толпу имперцев, немного приплясываю на месте от адреналина и нервов, раскидываю руки, изображая удары и прикидываю, куда можно ударить старика так, чтобы это было обидно и страшно, но не опасно для его здоровья.

Зеледей что-то шепчет на ухо подошедшему Мракою, тот смотрит на мою подготовку, его глаза удивлённо округляются на мгновение, он начинает хмуриться, затем даже как-то потрясенно качает головой, но пожимает плечами. Видимо, даже он не против такого зрелища.

Выходит Бозой.

Честно говоря, я уже думал, что он напугается перспективы выхватывания люлей от молодого хулюгана, но видимо, я снова недооценил местные жестокие порядки. Даже такая старая рухлядь, как он, не имеет права показывать слабость в «прогрессивном» обществе этих варваров. Что ж, и я отступать не планировал.

Покажешь слабость, и тебе буду срать в кровать. Да, Бозой? Сейчас я тебе покажу слабость.

— Ну что, засранец старый? — кричу я ему.

Бозой не смотрит на меня, скидывает с себя вонючее тряпьё, оставаясь в чём-то вроде набедренной повязки, вырывает у одного из бородачей кубок, залпом опрокидывает его в себя и на себя… и тут у меня в душу закрадываются первые сомнения в удачности этой спонтанной идеи.

Тело старика высушено временем, но совсем не похоже на рабов-мужчин, с которыми я провёл тут немало времени. Рельеф мышц выдаёт в нём качка по местным меркам, и он, чёрт побери, весь… весь покрыт шрамами… Их десятки и сотни, самых разных, где-то у его тела не хватает кусков и оно срослось неправильно.

— Готов? — спрашивает Бозой пугающе спокойным голосом, его рот складывается в холодную ухмылку. — Сцепимся с тобой, да так, что только смерть нас расцепит!

Он прыгает в яму, я следом. Отступать уже поздно.