Договор! Том 1

— Имя? — спрашивает чернобородый тяжёлым хозяйским басом.

— Богдан я, — я уже на коленях, пытаюсь успокоить дыхание и найти силы подняться на ноги.

Нельзя вот так стоять на коленях в позе тряпки для пола. Нужно сразу показать кто ты есть. Нужно как-то встать… Чёрт.

— Ка-а-ак? — спрашивает противным голоском юный прыщавый высерок, стоящий по левую руку от бородача на крыльце.

— Богдан, — стараюсь я выговорить максимально чётко и твёрдо, чтоб до его тупой башки дошло.

— Не-е-е, — протягивает отрок с издёвкой и оглядывает толпу.

Отрок улыбается, показывая гниловатые зубы, соответствующие его гниловатой натуре. Раздаётся смех, а мои зубы стискиваются и трутся друг о друга. Ух, сука.

— Я же сказал, что я Богдан, ушлёпок мелкий, тупой что ли? — огрызаюсь я и тут же получаю оплеуху, от которой оказываюсь на земле и пытаюсь сосчитать проступавшие звёздочки. Меня снова поднимают под руки.

— Тихо, пёс! — холодно говорит чернобородый. — Перед тобой Вацлав, сын князя Горана и княжич Тридании. Ещё раз обратишься к нему так, отрублю тебе кисти рук. И будешь не Батар, а Обрубок. Понял?

Я медлю с ответом.

Пытаюсь понять насколько реалистичные его угрозы, и мне становится слегка не по себе, потому что он вроде, как и не шутит. Нет тут ни милиции, ни прав человека, ни старшаков, ни понятий. На стол положат и рубанут топором, как в том ужастике про каннибалов, который я девчонкам показывал… Отлична могу себе представить картинку… Тем временем чернобородый снова заносит кулак, готовясь ударить меня.

— Да понял-понял, — выдавливаю я.

— Я — Мракой, — представляется чернобородый, — я тут всему голова. И твой хозяин. А ты кто?

— Я… Бо… Бо-о… Батар, — с трудом выдавливаю из себя сквозь зубы после длинной паузы.

— Да. Правильно. Начинаешь понимать, раб. Может быть, останешься при руках.

— Я ваш сородич, ваще-то. И нормальный пацан. А вы со мной так обращаетесь, вы чё тут все попутали, отморози?.

Взгляд чернобородого становится ещё холоднее, а в толпе собравшихся посмотреть на представление снова раздаются смешки.

— Никакой ты нам не сородич. Плевал я из каких ты мест, не при этом дворе ты родился, и значит — ты нам не одной крови. Если ты свободный, то сражайся за свою свободу. Хочешь? М? Мне послать за моим топором?

Я едва-то могу сидеть на коленях перед этим здоровяком.