Договор! Том 1

Зеледея до завтрашнего вечера никто не хватится, мож с бабой он, мож загулял, никто не удивиться, если вечером его не увидит, или утром. Но вот через денёк Мракой захочет узнать доклад, и стража начнёт задавать вопросы, почему Зеледей их не обходит и куда он девался.

— Так.

— Нам нужно унести его труп за ворота и притопить в болоте. На нас не подумают, а я при случае ещё чего-нибудь ляпну по душу имперскую, что, например, видал, как девка их жуткая за Зеледеем ходила, да в кустах пряталась, и он сам тоже за ней приглядывал.

Пока ищут Зеледея, и разборка намечается, мы припасов наворуем, а как чего начнётся, так сразу под шумок лодку стыбзим, и уплывём. Может даже не погонятся, тут другие проблемы на носу.

— Труп через весь лагерь протащить?! Ты с ума сошёл! Я попить-то украдкой бегаю еле как.

— Ха. Ну-у-у, вызов он на то и вызов, чтобы самому интересно было, справишься или нет. Можно было б его прямо тут и закопать, но собаки будут его выкапывать.

Не вариант. Тянуть нельзя, он окоченеет и это сильно усложнит задачу… Говорил я тебе, Батар, что ты не готов, но ко всему в жизни и не подготовишься. Сейчас нужно так действовать, чтобы ошибки не случилось. Вот и всё.

— Вот и всё со моей жизнью, сука!

***

Псарня настолько удрочена, что появление новой дыры в стене не вызывает ни у кого вопросов. Я напрягаюсь от каждого звука шагов рядом и гавканья псов, но за целый день к нам так никто и не заглядывает.

Слухи о гневе княжеской четы и происшествии расходятся быстро, и активность внутри двора Старшего Оплота рекорда снижается. Все хотят быть ниже воды тише травы. От греха подальше.

Труп Зеледея прикапываем в уголке, закидываем соломой. Скрыть его совсем не получается, весь расчёт на то, что к нам никто зайти и воспылает желанием.

Сидеть и ждать темноты невыносимо. Прислушиваюсь к каждому шороху, поглядываю на дверной проём, считаю секунды, и удивляюсь, как медленно и неохотно они складываются в минуты.

Я не могу бороться с жаждой, сдаюсь, оставляю старика бдеть, решаюсь дойти до колодца, напиться и набрать воды, надеясь, что она ещё не потравлена.

Шея каменная, голова так и норовит предательски озираться, и выдать нервяк. Но, может, подумают, что я такой после Вацлавской экзекуции. По пути мне никто не попадается, я засматриваюсь на имперский лагерь, вздыхаю.