Договор! Том 1

— Это ты сказок наслушался, сколько вам идиотам ничтожно мало надо в уши воды влить и картинку красивую показать, чтобы вы в сказку поверили.

— Ну, они меня пока не обманывали. А если они не такие, как ты думаешь, старик? Если драки не будет, и они первые начинать не собираются, не подумал?

— Драка будет рано или поздно. Горан не такой сговорчивый как его батька был, да и договоров никаких с имперцами по всей видимости не заключал. Думаю, они на это рассчитывали, но припоздали и обожглись. Если не договорятся, то Горана не станет.

Ну и его людей. А остальных имперцы скорее всего как-то используют. Как — другой вопрос.

— Ну так и классно. Заживём же ж, — ухмыляюсь я, вспоминая слова магистра о том, что скоро всё изменится. — А если в драке пострадают Мракое и Вацлавы, я в обиде не буду. Я бы под шумок резанул бы мелкого ублюдка.

— Это они заживут. А мы им землю будем удобрять костями своими. После того как отпашем своё на них же. Эх, дурилка, не знаешь, как всё тут работает, но скоро узнаешь, чует моё сердце.

— Хочешь сказать, что если имперцы победят тут, я так же рабом и останусь? Ты как-то забыл, что рабство-то они у себя изжили. Ци-ви-ли-за-ция. Всё к этому приходят, это вы отсталый народец. Вот же угораздило к вам попасть, а не к ним.

— Да уж, наслушался ты дерьма, — старик сплёвывает на землю. — Они тебе скажут, что ты не раб. Будут убеждать тебя в этом. Что ты свободный, и что ты такой же как они, равный, что теперь то заживешь, и что свобода твоя — это высшая ценность, и что за неё-то и нужно жизнь свою отдать.

Только вот ты не равный и не свободный будешь. Так будут говорить, чтобы ты делал, что нужно, и не понимал, что ты раб. И что ещё более важно — хотел других людей «освободить» и считал за рабов и варваров, не за людей. Это удавка не только на твою шею, но все шеи рядом. В этом они очень хороши. Давно уже паутину плетут.

— Ой, да брешешь ты, старик… Ты, значит, не на их стороне, я понял. Ты уже давно об этом распинаешься.

Старик кривит презрительную улыбку.

Не нравится ему моя позиция в этом споре и симпатия к нормальным цивилизованным пацанам. А я его даже слушать не хочу. Он даже расстроился от моих речей.

— Много я господ видал, и красивых, и добрых, и которые будущее видели светлое, но ни за одного из них не хотел я умереть, потому что знаю, что они всего лишь люди, и что жизнь у меня одна, и другую мне никто не даст. Я всегда на своей стороне. Ты моя родня тут. Больше никто.