Тень против Якудза. Книга 2

Но и самурай не остался в долгу, лезвие катаны со свистом разрезало воздух и обрушилось на вьетнамца. Ван сумел подставить второй меч, одновременно отшагивая назад и в сторону. Бритвенно-острый клинок сумел прогнуть шуангоу, и срезать лоскут кожи со лба старика. Вьетнамец побледнел и отступил, шатаясь, вытирая ладонью струящуюся кровь. Его удерживала на ногах только невероятная сила воли и чувство долга.

Тадао выглядел немногим лучше. По испачканному лицу наемника текли крупные капли пота, красные воспаленные глаза слезились.

Патроны в винтовке закончились, и он достал из пристегнутых к поясу ножен огромный тесак, напружинил ноги, готовясь прыгнуть на самурая.

Ютака рычал от бешенства, наступая на противников. С распоротого бока и со спины стекали багровые ручейки, пятная лохмотья пиджака и брюки. За самураем тянулась жирная кровавая дорожка, а модельные туфли, бесшумно двигающиеся по земле, оставляли смазанные опечатки прорезиненных подошв.

«Как он до сих пор не вырубился от кровопотери?» - невольно поразился я.

Обычный человек уже лежал бы на земле без сознания и через полминуты скончался, а этот бодр, энергичен и готовится добить израненных противников.

Думать о странном феномене было некогда. Ещё две-три секунды, и Ван с Тадао будут располовинены катаной.

Я собрался, ощутил, как на ладони заплясали-завертелись голубые искорки, скручиваясь в пылающий шар и крикнул:

- Ютака!

Самурай боком развернулся, продолжая контролировать находящихся в нескольких метрах противников.

Увидел пляшущий на ладони шар голубого огня, и изумленно воскликнул:

- Изаму? Так это ты гаденыш?!

- Угадал, - криво усмехнулся я и метнул голубой шар прямо в ненавистную рожу убийцы. – Это тебе за родителей! Лови!

Пламя потемнело и бессильно расплескалось по маске всполохами синих искр. Серый густой дым повалил от лица самурая, распадаясь хлопьями и растворяясь в безоблачном синем небе.

- Аааа, нееет, только не это! – протяжно завыл Ютака, отбросив катану.

Шатающийся и рычащий от болисамурай отбросил маску в сторону, открыв лицо, обезображенное вздутыми красными шрамами и черной потрескавшейся кожей.

И сейчас родовое пламя Огавы жадно пожирало незащищенный подбородок и губы. Кожа трещала, чернела и обугливалась, на моих глазах, покрываясь лопающимися кроваво-желтыми волдырями.

Ютака, продолжая завывать, схватился за лицо и рванулся к выходу. Тадао метнул нож вдогонку.Стальное лезвие воткнулось в спину Мори, но самурай этого даже не заметил.