Инвестиго, из медика в маги. Том 6. Финал

Бросился туда и всё, что смог сделать — это освободить небольшой участок вокруг головы Лоры. Он потрогал её пульс на шее и понял, что та мертва.

Холодок пробежался по спине, и он попятился от её тела назад, но потом взял себя в руки и стал разгребать область неподалёку, пока не добрался до придавленного каменной глыбой Муримия.

Мик сунул в рот похолодевшему брату несколько разных шариков насуко и попытался поднять эту махину. Перед этим он положил ему под голову куртку. Булыжник не двигался с места. Брат открыл глаза и увидел его.

— Мур, держись попробуй мне только сдохнуть, — весь красный Мик пыхтел, пока в правой руке не произошёл разрыв — кажется, он оторвал бицепс. Конечность повисла и начала стремительно синеть.

Не обращая на это внимания, он отчаянно тянул левой.

— Мик, прекрати, — слабо раздался голос снизу. — Дурачок.

Он отвлёкся и увидел улыбающееся лицо брата. Видя, что тот сдался, Мик снова кинулся к камню и вскоре порвал второй бицепс, осел на колени и закричал от злости и обиды.

Руки повисли, и он больше ничего не мог ими сделать.

— Всё хорошо, ты молодец.

— Не говори так. Я дрянь, я слабак.

— Ты сильный, Мик, просто ещё сам этого не понял.

— Ешь, — он хотел было достать с пояса очередной шарик насуко, но не мог поднять ни одну из рук. — Мур, я... — он посмотрел на него, а потом на свои руки. — Я не могу достать, забери, — Мик придвинулся к телу брата, у того была одна свободная рука и он мог достать лекарство с ячейки на поясе.

— Зачем? — спросил его Мур и потом закашлялся.

Мик помотал головой.

— Ну, тогда и я всё, Мик.

Хотелось так много сказать ему, но все слова вдруг казались такими глупыми и натянутыми, полными фальши и бессмысленной возвышенности, пошлой до безобразия. Это только в театральных сценах люди, видя смерть близких, распинаются на сложные тирады, а он не мог выдавить из себя даже слова.

Мур хотел ещё что-то произнести, но потерял сознание и через пару минут умер.

* * *

Марк открыл глаза. Его новые зоркие глаза. Тело начало подниматься, и трухлявая старая кожа отваливалась вместе с прилипшей к ней кусками сожжённой одежды. Он встал и почувствовал, насколько он стал бледным в свете луны. Пигментация завершится чуть позже, а пока он стоял весь голый, проветриваемый со всех сторон и смотрел на свои руки.