О.М.Б. Том 4. Возмездие

Беспокоит только одно — при прямом исцелении я не сумею скрыть от нее особенности своего адамантийского тела. Хотя что-то мне подсказывало, что Дайра итак догадывается, что я едва ли обычный парень.

— Давайте приступим, — решительно произнес я, начав стаскивать рубаху.

Магистры обменялись напряженными взглядами, но спорить не стали.

— Что ж, — вздохнул Динокес и, требовательно покрутив указательным пальцем в воздухе, направился к одному из лабораторных столов.

Магистры начали спешно подготавливать место и инструменты.

Чаккерс напоила меня невыносимо горькой настойкой собственного приготовления, которая должна на пару часов отправить меня в нокаут. Я осушил дурно пахнущую жижу в пару глотков, невыносимо захотелось это запить, но Чаккерс не позволила:

— Может не сработать, — сухо сообщила она и решительно уложила меня на устланный простыней холодный стол.

Эффект от действия настойки оказался незамедлительным. Навалилась тяжесть, тело стало деревянным и непослушным, тягучая усталость утопила меня во тьме.

Очнулся я резко.

Ощущения едва ли такие же, как отходить от мутного и бредового наркоза. Здесь я проснулся от острого приступа тошноты и, казалось, что до этого вовсе не спал. Спазм скрутил желудок, и тут же боль отозвалась в где-то внизу живота. Под нос мне сунули нечто резко пахнущее мятой, гвоздикой и спиртом.

— Дыши, — велела Чаккерс, — иначе швы разойдутся.

Я послушно вдыхал в себя пары неизвестного вещества, и вместе с отступающей тошнотой в голове начало проясняться.

Я был все на том же столе по пояс голый, только теперь белая простыня была в крови, а чуть ниже пупка красовалась аккуратно зашитая продольная рана. Проследив за моим взглядом Чаккерс тут же положила на рану чем-то пропитанную ткань, а затем приступила к перевязке.

Пока она это делала, я осмотрелся. Кроме Чаккерс здесь не было никого.

Агата, даже не взглянув на меня, но каким-то образом сумев понять, о чем я думаю, сказала:

— Динокес вернулся в Сол-Меридию, он больше не мог оставаться в Аргазе, его пропажу могли обнаружить.

— Долго я был без сознания? — спросил я.

Она кивнула.

— Куда дольше, чем должны были. Вы совсем не восстанавливаетесь, вы слишком ослаблены, Ваше Величество. Даже боюсь представить, на что вы истратили столько сил, — немного подумав, она с легким укором добавила: — Наверное, это было действительно что-то важное.

Ее слова я оставил без ответа, бросив взгляд в одно из высоких окон.