Я умер и переродился шаманом-травокуром

Бородач радостно закивал, будто бы ему доставляло удовольствие осознание того, что я собираюсь потратить в такой клоаке гору золота.

— Я не побоюсь заметить, что в таких делах всегда нужен банк: помимо того, что он обеспечит безопасность вложенным средствам, банк, что немаловажно — может дать собственных оценщиков недвижимости и предоставить выгодные сделки.

— Кажется, вы правы, сударь Ватичелли. Какой бы банк вы посоветовали? — я улыбнулся.

— Кхм, думаю, вы поймёте меня, если я назову собственный. Не поймите меня неправильно: я уважаю коллег и знаю их многочисленные достоинства не меньше, чем свои, но именно поэтому, к сожалению, я осведомлён и об их минусах: другие банки не дадут вам той гарантии, какую дам вам я и мой банк.

— Могу ли я спросить, какие именитые богачи являются вашими клиентами? Есть ли среди них те, кто вкладывал в ваш банк, скажем, сто тысяч рублей?

— Конечно же есть, сударь!

В то время, пока мы с банкиром мило болтали, Фикус спрятался за колонну и достал блокнот и карандаш.

— Не могли бы вы назвать мне имена? Всё-таки, в таком деле важны вещественные доказательства...

— Знаете, это противоречит нашим правилам. — ответил карлик, должно быть, чтобы показать мне, что никто не узнает о моём вложении в его банк. Но посредственная хитрость гнома только мешала моим планам.

— Я никому не скажу. Миллионеры умеют хранить тайны, иначе бы они не были миллионерами.

Бородач растаял и выдал мне десяток знатных имён. Я пообещал ему наведаться в его банк на неделе, а сам вышел из дома и наконец снял с себя пиджак.

На выходе меня уже встретил Фикус.

— Ну что, записал?

— Да. Теперь осталось лишь найти нужного клиента.

— Возьмём Разумовского, — приказал я, недолго думая. — Мне очень понравился этот чудик. Представляешь, он с серьёзной миной утверждал, что я в сговоре с его дружком, Лоренцом. Или же Гелен — его прислуга, а не друг... Я так и не понял, какие у них за отношения. Возможно, они мужеложцы...

Мы подошли к карете, и демон кинулся любезно открывать мне дверь.

Я отлетел на десяток метров и упал посреди дороги. Ноги мои были сломаны, а лицо — обожжено до безобразия. От взрыва пара соседних экипажей поднялась на воздух и разлетелась на куски по всему двору.

Послышался демонический писк. Вскоре Фикус повалился рядом со мной, изогнутый, как змея.