Я умер и переродился шаманом-травокуром

Впрочем, почти каждый в зале был знаком с известной соблазнительницей, поэтому не решился высказываться о ней нелестно: про кого-то она знала так много, что могла схоронить его репутацию, кому-то в своё время помогала избавиться от дефектов внешности, а для кого-то была и бывшей любовницей...

«В своё время Маргарита была очень соблазнительна» — размышлял Ватичелли, посматривая на чуточку располневшую красотку в измявшемся платье. «Но, пожалуй, сейчас ей не достаёт грации, изящества и цвета лица. Да и игривость её, известная по всей Москве, давно поутихла.

Пока уважаемый гном размышлял о превратностях судьбы, девушка подошла к столику, за которым сидел известный инквизитор и, словно дикая кошка, опёрлась на спинку уже занятого стула и согнала оттуда одного старенького военного — вернее, мужчина сам уступил ей место, чуть не подавившись канопе.

— Благодарю. — премило ответила графиня на любезность служивого и затем вальяжно села и пододвинулась к столику.

Статный мужчина, сидевший напротив, даже не поднял головы, чтобы поприветствовать гостью: всё его внимание было поглощено чтением запрещённой литературы. Магистр магии боялась его побеспокоить, поэтому молчала до тех пор, пока Веневитинов не бросил читать и не поднял на неё усталых глаз.

— Кого это я вижу? Маргарита Авдеева, член капитула, уважаемый учёный и просто... Мерзкая самодовольная женщина, у которой хватило наглости вернуться в мой город.

Мужчина говорил тихо, так тихо, что его почти не было не слышно, но, что удивительно — любой разбирал то, о чём этот скромный молчун говорил, потому что от этого, зачастую, зависела жизнь слушателя.

— Зачем ты говоришь мне всё это? — на глазах аристократки застыли крокодильи слёзы. — Тебе ведь известно, что я очень болезненно переношу оскорбления и теперь буду прокручивать твои слова целый месяц кряду, пока, наконец, не устану практиковаться в самоедстве и не.

— Когда ты решила изменить мне с каким-то безызвестным немцем, что в тебе проснулось, самоедство? — мужчина горько усмехнулся. — Нет, в тебе проснулась твоя врождённая склонность к изменчивости: ещё с детства ты пробивала себе дорогу на вершину, занимаясь непонятно чем со всякими бородатыми ублюдками в сутанах, гордо называющих себя магами. Да, тогда в тебе говорило то же самое - изменчивость, и сейчас она в тебе говорит.