Я умер и переродился шаманом-травокуром

В то же время переговорщик принялся скрупулёзно отсчитывать причитающиеся мастеру деньги.

— Что ж, думаю, ста рублей хватит?

Первое время на лице старика не отображалась ни одна из возможных, обычно следующих за таким поворотом дел эмоций, но затем его непонятная реакция сменилась жутким, утробным криком:

— Двадцать семь тысяч рублей! Карета Петра первого стоит двадцать семь тысяч рублей!

Обезумивший старец бросился на дьяволёнка, схватился за его трухлявую одежду и принялся валять его самого по земле, с ожесточением приговаривая: «Проклятый бес! Чёрт! Убью, скотина!».

Злобное белокурое создание с трудом отбивалось от древних пыльных нападок и получало по первое число.

Возможно, Михаил Распопов действительно бы исполнил обещанное и убил бы похитителя кареты, если бы не Микола: тот подошёл к дерущимся, разнял их, как любящая мать — парочку своенравных детей, и запрятал старика в тот же экипаж, где томился его обезвреженный ученик.

Старец зарыдал. Слёзы текли по его морщинистым щекам и обильно увлажняли всклоченную бороду.

Трагедия, постигшая виртуоза каретного мастерства в нежданный час, была несоизмерима ни с одним событием, происходившим в его жизни до этого. Пожалуй, угон экипажа Петра первого можно было назвать ремесленным изнасилованием.

Всё то время, пока мужчина пускал слюни и проклинал судьбу, троица пыталась выгнать легендарную карету из мастерской. На неизвестно какой по счёту раз у них это действительно получилось, и они покатили по сладко спавшей каретной улице, выкрикивая всякую озорную брань.

Мастерская опустела.

Убитый горем Распопов планировал отправиться в полицию рано утром, как только бы его выпустил из экипажа его ученик, Густав — молодой немец, по обычаю приходящий в мастерскую в пять утра. Творец уже приготовился отходить ко сну, чтобы хоть немного восстановить силы и перейти из состояния гнилого мяса в состояние вяленого, как его неожиданно выпустили из кареты, и не абы кто, а его лучший друг — Антон Пряжин, лучший портной в Москве.

На вошедшем не было лица: ещё чуть-чуть, и он бы свалился замертво.

— Ах, Миша, если бы ты знал, что со мной только что приключилось! Если бы ты знал, — непробиваемый Пряжин начал горько плакать.

Распопов покачал головой.

— Если бы ты знал, что произошло со мной, то ты бы не плакал: твои проблемы показались бы тебе мизерными, как клопы!

— Что ты несёшь! У меня украли одежду брата императора и...