Я умер и переродился шаманом-травокуром

Автор самого произведения искусства никаких комментариев всяким любопытным не давал и ни с кем по этому поводу не разговаривал, а дивную карету так и вовсе уже как три года никому не показывал, и все выставки божественная телега и её экипаж, к сожалению, пропустила, ввергнув всех ценителей каретного искусства в состояние, близкое к смертельному...

Вечером, в тот день, когда одного хитрого купца обыграли в карты и ограбили на несколько пустых возов, Михаил Распопов продолжал работать над каретой недавно появившегося в светском обществе, но уже известного во всей Москве немца, Лоренца Гелена.

Статный иностранец дал мастеру весьма необычный заказ, и настоятельно попросил его поспеть к первому октября. Михаилу никак не удавалось понять необходимости такой чрезвычайной спешки, но в то же время он неизменно старался исполнять просьбы своих клиентов, порой кажущиеся даже довольно глупыми, и был верен своему слову, поэтому, очевидно, планировал закончить работу в срок.

За плодотворной деятельностью умудрённый летами творец и не заметил, как в его мастерскую вошёл маленький человечек, а с ним — двое подозрительных, смахивающих на разбойников личностей.

— Добрый день, мастер!

Михаил выронил молоток, и ручной инструмент со звоном свалился на металлическое основание новой кареты. Мастер обернулся и в гневе воскликнул:

— Если хотите приобрести одну из карет, разговаривайте с моим помощником, Густавом, а если вам нужна спроектированная, то с моим учеником, Дмитрием! Убирайтесь! Пошли вон!

Гости пропустили ругань старика мимо ушей и подошли ещё ближе к незавершённой карете.

Маленький незнакомец, секунду назад поздоровавшийся со знаменитым талантом, молвил:

— Нам нужна карета. Лучшая из тех, что у вас имеются. Наш хозяин — самый влиятельный человек нового света, и он может очень хорошо заплатить за достойное средство передвижения.

Как Михаил ни любил деньги, но покой и какое-никакое уважение к своей одряхлевшей персоне он любил ещё больше, поэтому мужчина твёрдо вознамерился выдворить праздных и наглых торгашей на улицу.

— Вы, кажется, не поняли, дорогие господа. Я больше не принимаю клиентов. И, тем паче — таких, как вы. — посчитав разговор оконченным, мастер вернулся к прерванной работе. На гостей он больше не обращал никакого внимания, полагая, что те, глубоко уязвлённые и пристыженные, покинут частную собственность самостоятельно...

— Может, прочистим ему дымоход?

— Нет, Богдан, в мире людей дымоходы не чистят. Это неприлично.