Я умер и переродился шаманом-травокуром

— Кхм, — я деланно поправил воротник и утёр наморщившийся лоб. — А можно покурить на дорожку?..

— Баронесса запретила давать вам сигареты и приближаться к зелёным растениям более чем на три метра. — как по бумажке затараторил командир процентщиков и с подозрением на меня уставился. — Вам ясно? — и приставил наконечник копья к моей хилой грудной клетке.

— Яснее ясного! — ответил я и дружелюбно улыбнулся.

— Вот и хорошо, — кавалерист закрутил ус и обратился к подчинённому: — Михаил!

Солдат по правую руку от копейщика понятливо кивнул и слез с коня.

— Отдайте Михаилу сумку и проденьте руки в петли. — приказал грузный усач и сурово на меня посмотрел.

«Если откажусь, то меня на этой верёвке и протащат» — подумал я и медленно зашагал к кредитору с дьявольским бичевой.

Мужчина нервно бил носком латного сапога по земле. Моя медлительность доставляла ему неудобство.

— А что это у вас, — с улыбкой спросил я, взглянув на грязную тесёмку.

Солдат сердито сдвинул брови.

— Одуванчик. Мы на этой верёвке скотину выгуливаем. — и принялся завязывать мне руки.

— Одуванчик — это хорошо.

Кредитор недоумённо на меня посмотрел.

— Одуванчик — это полезно. — я нагнулся и быстренько слопал невкусное растение.

Вояки фыркнули.

— Что, шаманов совсем не кормят? — засмеялся усач, весело похлопывая себя по пузу.

— Да так, — я неопределённо пожал плечами. — Зависит от способностей...

Глава 2

Солдат тщетно пытался снять докрасна накалившиеся доспехи.

«Ещё никогда я не проигрывал в схватке. Великий император всегда выходит из битвы победителем — так гласит неофициальное правило, диктуемое обществом...» — я применил чары притяжения, и копьё командира вырвалось из его рук с издевательским свистом.

«Пожалуй, никто бы не хотел для себя такой жизни — казаться, а не быть. Но я уже свыкся с мыслью, что идеален. Свыкся с тем, что мне приносят завтраки лучшие служанки, что я одеваюсь только в самый мягкий и красивый шёлк и что мой распорядок дня подчинён строгому регламенту и обговаривается заранее, как правило, — за два месяца.

«И я не хочу для себя другой жизни. Не хочу чужого счастья. Я лишь мечтаю остаться таким же идеальным и великим, как и прежде.