Я умер и переродился шаманом-травокуром

— Представляешь, Юра, я попыталась выбраться из дома, но меня оттолкнуло назад, как мячик от стенки! — пожаловалась графиня, выискивая меня глазами в тёмной комнате. — А потом оказалось, что эта длань наложила на дом охранные чары... Ой.

Девушка наткнулась на меня в тот момент, когда я уверенно пускал слюну на ковёр.

— Магда, я думала, ты пошутила!

Служанка возникла из-за спины хозяйки, как злобный дух отвергнутой любимой — белая, словно мел, и с дрожью в голосе произнесла:

— Такими вещами не шутят!

Тёмная эльфийка вновь схватилась за голову.

— Проклятье, Юра! Детей ещё на первом году школы учат, что если они заметили дьявольскую длань, то жди беды. Поначалу я не переживала, зная, что у тебя собственный демон, у которого, исходя из его сил, тоже наверняка есть длань, но когда я на секунду задумалась, что никакой длани у него нет...

Графиня присела, перевернула моё тело и принялась бить меня по щекам.

— Вставай и призывай своего демона, не то нас тут и съедят!

— Спасайтесь, — я не отдавал отчёта сказанным словам: бессилие затуманило мой разум.

— Мы не можем выйти из дома! — раздражённо ответила Маргарита. — Чтобы сбежать отсюда, нужно проломить охранный барьер!

— Оставьте меня, — я перевернулся на бок и закрыл глаза. — Умирайте, как считаете нужным, вы мне ничем не обязаны.

— Я не собираюсь умирать, идиот! — небольшим усилием графиня перевернула меня обратно на спину. — Знаешь, в чём твоя проблема, Юра? Ты никогда не идёшь до конца. Привык получать вещи даром и ничего не отдавать взамен, а когда наконец настала пора отвечать за свои действия, то ты съёжился и накрылся пледом: мол, тебя тут нет.

— Ты неправа. Это был другой Юрий.

— Да ты просто император себялюбия! — воскликнула Авдеева. — Хорошо. Хочешь, чтобы она умерла?

Графиня схватила служанку и повалила прямо передо мной. Для горничной это стало большой неожиданностью, поэтому она выпучила глаза от удивления.

— Если ты не поднимешься, то она умрёт. Эта безвинная душа, родители которой задолжали барщину и были вынуждены отдать её, как рабыню; душа, не видевшая моря, дорогих нарядов и тульских пряников.

Горничная вздрогнула. По-видимому, её не предупреждали, что она станет закуской.

— Погодите... Я не хочу умирать! — Магда играючи заревела, открыв в себе талант третьесортной актрисы. — Вставай! Как убрал мой синяк, так и защиту убери!

— Не выйдет.