Я умер и переродился шаманом-травокуром

Это мгновенно отвлекло внимание Авдеевой от моей персоны и заставило наблюдать за подругой, вытворяющей немыслимые пируэты прямо над нашими головами.

Я смотрел на спутницу, на её подругу, летящую по небу, на выглядывающую с маленькой террасы некромантку, на потерявшего дар речи Габдулина, на испорченного павлина и двух его друзей — Дмитрия и Бориса, на увлечённых общим действом людей и, скорбно давясь от ядовитой ярости, осознавал — я здесь лишний. Меня не должно тут быть, и моё нахождение рядом с ней — лучшее тому подтверждение.

Дама поймала на себе мой взгляд. Она не почувствовала во мне враждебности, хотя должна была, и не почувствовала злобы, сковавшей мои руки, а лишь зачем-то искривилась в странном подобии улыбки, и клыки её, некогда пугающие, показались мне ничуть не страшными.

«Дружище, на днях она разорвала тебя по частям. У вас ничего общего, так зачем ты смотришь на неё? Не надо...»

— Скажи, если бы я родилась в твоём мире и нас бы не разделяла почти что кровная вражда, мы бы могли стать...

В небо выпустили фейерверк.

Девушка закончила говорить и с ненасытным любопытством уставилась на меня. Мне хотелось поймать того ловкого стрелка и сломать ему руки, потому что я ничего не расслышал... Но, конечно же, я наверняка знал, о чём она спросила.

— Смотри, там Лоренц. — проговорив это, я повернул девушку немного в сторону и указал на купца, внимательно наблюдавшего за фейерверком. Тот заметил нас и с нескрываемой радостью кивнул. Рядом с ним стоял старик и Разумовский.

— Да, вижу. — разочарованно ответила Авдеева.

— Должно быть, скоро мы исполним обещание, и ты вернёшься домой.

— Обязательно. — скомканно сорвалось с моих окаменевших губ.

Вскоре иллюзии закончились. Анна слетела на землю, и её обступили восторженные зрители, сквозь которых безуспешно пытался пробраться Габдулин. Нам же двоим некромантка пригласительно махнула ладошкой, что означало, что мы должны поскорее отыскать Разумовского.

Он нашёлся на том же месте, где мы его оставили — в ресторане. Когда Лоренц увидел нашу пару, он восторженно залепетал:

— Ну вот, можете, когда хотите! — и обглодал рыбную косточку.

После него на белом природном узоре не осталось и крохи мяса. - Что ж, я так понимаю, вы готовы исполнить просьбу моего дорогого Алексея?

Старик, сидящий поде этих двоих, подавился вином.

— Что с вами, мой дорогой профессор? Никак, поперёк горла?

Дедуля не осмелился сказать и слова. Его старческие, полузакрытые глаза слезились, как от нарезания лука.

— Да, мы готовы.