Я умер и переродился шаманом-травокуром

— разбойники пожали плечами. — Вы ж сами сказали...

— Я наказал подготовить его к обучению, а не прокурить моими смесями! — тяжело вздохнув, я оскорблённым широким шагом добрался до юноши и принялся вдохновенно бить его по щекам. — Вставай, неудачник!

Негодяй и не думал о том, чтобы подняться и поцеловать любимому мастеру руку.

— Подымайся, скотина, мне нужно твоё Российско-имперское мнение! — я взял мальчишку за нос и заблокировал ему доступ к воздуху. Когда он перестал дышать и широко раскрыл рот, я засунул в него отрезвляющий шарик с магическим льдом и сомкнул ему челюсти.

Чёрный Богдан достал блокнотик и начал что-то записывать. По-видимому, схватывал науку.

Прошло пару минут, но мои действия не оказали на юношу никакого эффекта — он только заплакал и замёрз. Пришлось растворить шарик и дать ему чаю. Пока же негодник приходил в себя, я допросил разбойников и Фикуса на предмет некромантии.

Как ни странно, демон ничего не смог толком мне рассказать: дескать, его только вызывали на землю, но сам он, что весьма удивительно, никогда такими гадостями не промышлял.

Микола и Богдан порадовали меня несколько больше, но всё же без особого успеха: ребята знали, что существуют такая гнилая во всех смыслах профессия — некромант, но где с ним завести знакомство и уж, тем более, как заставить его поработать, они не знали.

Пришлось дождаться Габдулина. Молодой человек кое-как восстановил голосовые связки и, не преминув пожаловаться на мои суровые средневековые методы воспитания, упомянул, что знает некого парня, который знает другого парня, что уже водит дружбу с парнем, который общается с некромантом. Меня этот круговорот парней в природе привёл в знатный ленивый шок, но поделать я ничего так и не сумел: другого варианта попросту не было.

В ту же ночь мы вместе с юношей ушли вглубь Москвы и оставили Фикуса за старшего. Габдулин вёл меня дворами, по совершенно неясной траектории, и я постепенно сроднился с мыслью, что в случае потери моего проводника мне придётся возвращаться домой по небу.

— Учитель?

— Да?

— А вы помните, как меня зовут?

«Точно... Совсем забыл, что учеников нужно звать по имени, а не „Эй, ты, соплежуй!“. Но признаваться уже поздно...»

— Я и так знаю, как тебя зовут.